Про любовь и брак
Проблема Я и гениальность. Принципиальные споры.
Проблема Я и гениальность. Принципиальные споры.

" В начале мир был только Атаманом в образе человека. Он начал озирататься кругом себя и не увидел ничего, кроме самого себя. Тогда он впервые воскликнул: " Это я!" Отсюда ведет свое происхождение слово "я" - Поэтому еще в настоящее время, когда зовут человека, он прежде всего про. износит: "я", а затем только называет свое имя.

Многие принципиальные споры, которые ведутся в психологии, покоятся на индивидуальных различиях характера самих спорящих. На долю характерологии при подобных обстоятельствах, как уже было упомянуто, могла бы выпасть весьма важная роль. В то время, как различные люди приходят в своем мышлении к самым разнообразным результатам, ей надлежало бы выяснить, почему итоги самонаблюдения у одного отличаются от таковых у другого. Она по крайней мере должна была показать, в каких еще отношениях отличаются люди между собою, помимо различия в их взглядах. И в самом деле, я решительно отказываюсь найти какой-либо другой путь для выяснения наиболее спорных вопросов психологии. Ведь психология является наукой опыта, а потому в ней общее не должно предшествовать частному, как в сверхиндивидуальных нормативных науках логики и этики. Наоборот, для психологии исходной точкой должен являться именно отдельный человек. Нет всеобщей эмпирической психологии. Создание подобной психологии без одновременного исследования в области психологии различий было бы непростительной ошибкой.

Подобное печальное положение всецело лежит на совести того двойственного положения, которое психология занимает между философией и анализом ощущений. Какую бы область не избрал психолог своей исходной точкой, он всегда претендует на всеобщую достоверность своих выводов. Но вряд ли когда-нибудь удастся ясно ответить на столь фундаментальные вопросы, как вопрос о том, не лежит ли в самом ощущении деятельный акт восприятия, спонтанность сознания, если не предпринять никаких исследований в области характерологических различий. Раскрыть незначительную часть таких амфиболий при помощи характерологии в применении к психологии полов - является основной задачей дальнейшего изложения. Что касается различных взглядов на проблему "я", то они вытекают не из психологических различии полов, но прежде всего, хотя и не исключительно, из индивидуальных различий в даровании.

Как раз границу между Кантом и Юмом можно провести в такой же степени, в какой это можно сделать между человеком, который видит в произведениях Макарта и Гуно верх совершенства, и другим, который находит венец творчества в произведениях Рембрандта и Бетховена. Этих людей я прежде всего начну различать с точки зрения их дарования. И уже здесь видно, что следует, даже необходимо, придавать различную ценность суждениям о понятии "я", исходящим от двух различных, весьма даровитых людей. Нет ни одного истинно выдающегося человека, который не был бы убежден в существовании "я", и обратно: человек, который отрицает "я", не может быть выдающимся человеком.

Этот тезис в процессе дальнейшего изложения приобретает характер непреложного принудительного положения. В нем мы найдем и обоснование более высокой ценности суждений гения.

Нет и не может быть ни одного выдающегося человека, который в своей жизни не пережил бы момента, когда он проникается убеждени-ем, что обладает некоторым "я" в высшем значении этого слова. В общем этот момент наступает тем раньше, чем духовно богаче человек. (См. гл. V). Для доказательства сравним признания трех совершенно различных, бесспорно гениальных людей.

Жан Поль рассказывает в своем автобиографическом эскизе "Правда из моей жизни "следующее: "Никогда в жизни не забуду того факта, когда я стоял лицом к лицу с рождением своего самосознания. Я еще никому не рассказывал об этом факте, но я отлично помню время и место, где он происходил. Еще совсем маленьким ребенком, стоял я как-то раз перед обедом у порога нашего дома и смотрел на складку дров налево, как вдруг внутренний свет - я есмь "я", словно молния, озарил все мое существо: мое "я" впервые увидело само себя - и навеки. Трудно предположить тут обман памяти. Дело в том, что никакой рассказ из жизни другого человека не может до такой степени соединиться с различными переживаниями отдаленных тайников человеческой души, переживаниями, новизна которых запечатлевает в памяти самые незначительные обыденные подробности их".

По-видимому, то же переживание характеризует Новалис в своих Фрагментах смешанного содержания: "Нельзя дать полную картину этого факта. Каждый человек должен сам пережить его. Это - факт высшего порядка, имеющий место только в жизни выдающегося человека. Люди должны стремиться каким бы то ни было образом вызвать этот факт к жизни. Философствовать значит производить над собою высший анализ, достигнуть самооткровения, возвышения эмпирического "я" до степени идеального "я". Философствование является основанием всех прочих откровений; оно есть требование, направленное к эмпирическому "я". Требование, чтобы это философствование глубже вникло в свою собственную сущность пробудилось к новой жизни в новой форме: в форме Духа".

В VIII главе своих юношеских "Философских писем о догматизме и критицизме" - (произведение это мало известно широкой публике) Шеллинг в следующих глубоких и красивых выражениях рисует то же самое переживание: "Всем нам... свойственна таинственная, поразительная склонность возвращаться из смены времени к нашему внутреннему, духовному "я", от всего того, что приходит в наше "я" из внешней среды. В этом "я" под формой неизменности мы удовлетворяем свое желание созерцать вечность. Это созерцание есть глубочайший, правдивейший опыт, от которого зависит решительно все, что мы знаем и предполагаем относительно сверхчувственного мира. Это созерцание убеждает нас в том, что есть нечто, существование которого для нас вполне достоверно, и что все остальное представляет собою одни только явления, хотя мы и употребляем в применении к ним слово "существует". Оно отличается от чувственного созерцания тем, что имеет своим источником свободу, что оно чуждо всякому человеку, свобода которого настолько стеснена подавляющей силой окружающих объектов, что не в состоянии вызвать в человеке сознание. Даже у тех людей, которые лишены этой свободы самосозерцания, существует нечто приблизительно похожее на это, некоторый посредственный опыт, при помощи которого они только чувствуют существование своего "я". Существует какое-то глубокое ощущение, которое тщетно стараются познать и развить в себе. Описание его принадлежит перу Якоби... Это интеллектуальное созерцание наступает тогда, когда мы теряем в своих собственных глазах значение объекта, когда мы, замыкаясь в сфере нашего собственного "я", отождествляем созерцающее "я" с созерцаемым. В момент подобного созерцания исчезает для нас категория времени, не мы существуем во времени, или вернее, не время, а абсолютная вечность существует в нас.

Весь мир исчезает в нашем созерцании, а не мы исчезаем в созерцании объективного мира". Позитивист, сторонник имманентной философии, быть может, усмехнется над обманутым обманщиком, над философом. который заявляет о существовании у него подобных переживаний. Что ж, против этого ничего не поделаешь! Да, по-моему, и не зачем. Однако я не сторонник того взгляда, что этот "факт "высшего порядка проявляется у всех гениальных людей в той мистической форме полнейшего слияния субъекта и объекта, в какой обрисовал его Шеллинг. Мы оставим здесь в стороне вопрос, существуют ли неделимые переживания, первоначальный дуализм которых уничтожается в течение нашей жизни, как утверждает Плотин и индийские махатмы, или это - только высшее напряжение переживаний, принципиально ничем не отличающихся от всех прочих. Мы также воздержимся здесь от всяких рассуждении о том возможно или невозможно совершенное совпадение субъекта и объекта времени и вечности - созерцание Бога живым человеком. С точки зрения теории познания, переживание своего "я" лишено всякой ценности, никто еще до сих пор не пытался оперировать с категорией переживания в целях создания систематической философии. Поэтому, я хочу этот факт "высшего порядка", который у различных людей протекает совершенно различно, назвать не переживанием своего "я", а явлением своего "я". С этим явлением знаком всякий выдающийся человек. Человек может достигнуть познания этого явления через посредство любви к женщине, так как выдающийся человек интенсивнее ощущает это чувство, чем человек средний, или сознание вины может привести его к познанию высшей, совершенной сущности своей, которую он оскорбил поступком, вызвавшим в нем раскаяние - ведь и сознание вины сильнее и дифференцированное у выдающегося, чем у среднею человека. Далее, явление своего "я" может происходить в процессе полнейшего слияния со всеобщностью, путем созерцания всех вещей в Боге, или, напротив, оно раскрывает перед ним потрясающую двойственность во вселенной между природой и духом и пробуждает в нем потребность искупления и внутреннего чуда. Но как бы ни совершалось это явление, в нем самом лежит уже ядро определенного миросозерцания. Ведь под миросозерцанием не следует понимать всеобъемлющего синтеза, который приобретается путем упорного и настойчивого труда над разнообразными отраслями человеческой науки за письменным столом посреди огромной библиотеки. Миросозерцание является результатом переживаний. Оно в общем и целом представляется ясным для своего носителя, хотя бы некоторые детали его были неясны и противоречивы. Явление своего "я" есть корень всякого миросозерцания, т.е. всеобъемлющего взгляда на мир, как на нечто целое. В этом смысле оно одинаково как у художника, так и у философа. И как радикально не различались бы между собою всевозможные миросозерцания, всем им, поскольку они действительно заслуживают этого имени, свойственно одно: это именно то, что появляется в результате познания своего "я", это та вера, которая присуща всякому выдающемуся человеку, вера в существование какого-то "я" или какой души, стоящей одиноко во вселенной и созерцающей весь мир.

Жизнь души для выдающегося человека начинается с момента понимания категории "я", хотя бы эта жизнь прерывалась самым ужасающим чувством, смерти, небытия.

Я хочу здесь заметить, что только на основании тех соображений, которые мы до сих пор развивали, а не на основании чувства неудовлетворенности своими творениями, чувства, которое в столь сильной степени присуще выдающимся людям, мы приписываем им высшую степень самосознания, которой лишены все прочие люди. Нет ничего более ошибочного, чем говорить о "скромности" великих людей, будто бы не знающих, какое богатство в них скрывается. Нет ни одного выдающегося человека, который бы не знал, насколько сильно он отличается от всех прочих (за исключением периодов депрессии, когда выгодное о себе мнение, сложившееся в моменты духовного подъема, теряет силу). Нет ни одного, который не считал бы себя выдающимся человеком, раз он кое-что сотворил, создал, и уже, без сомнения, не найдется ни одного, который в своем тщеславии и суетности не переоценил бы себя. Шопенгауэр ставил себя значительно выше Канта. Вели Ницше назвал своего "Заратустру" глубочайшей в мире книгой, то в этом не последнюю роль играло возмущение его по поводу молчания журналистов и желание их познать мотивы, которые трудно признать особенно благодарными.

Одно только глубоко верно в этом мнении о скромности великих людей: им чужда наглость. Самооценка и наглость - две вещи диаметрально- противоположные. Ни в коем случае не следует, как это большей частью бывает, одно понятие заменять другим. Человек нахален в той же степени, в какой он лишен надлежащей самооценки. Наглость является средством насильственно поднять собственное достоинство путем искусственного обесценения окружающих людей. Она иногда поэтому впервые приводит к сознанию своего "я". Это все, конечно, относится к бессознательной, так сказать, физиологической наглости. Что касается умышленной грубости по отношению к низким личностям, то ее могут проявлять в равной мере и выдающиеся люди в целях поддержания своего достоинства.

Итак, всем гениальным людям свойственно твердое, непоколебимое убеждение в том, что они обладают душой. Это убеждение совершенно не нуждается в особых доказательствах, поскольку речь идет о самом носителе его. Пора, наконец, перестать видеть теолога - пропагандиста в каждом человеке, который говорит о душе, как о некоторой сверхэмпирической реальности. Вера в существование души далеко не суеверие и не просто обман духовенства. Даже художники, при том такие атеисты, как Шелли, говорят о своей душе, как о чем-то им известном, не изучив ни философии, ни теологии. Тем не менее они в это слово вкладывают очень понятное и определенное содержание. Быть может, кто-нибудь подумает, что "душа" для них красивое слово, которое они охотно произносят, но которое не вызывает в них никаких чувств, что художник употребляет различные названия предметов, ни имея представления о самой сущности их, как в данном случае, о высшей мыслимой реальности? Но имманентный эмпирист, физиолог по убеждению должен объявить все подобные предположения пустой болтовне и провозгласить Лукреция единственным великим поэтом. Как бы злоупотребляли словом "душа", одно остается несомненным: когда выдающиеся художники говорили о своей душе, они отлично понимали, о нем говорят. У них, как и у великих философов, существует чувство меры высшей реальности. Это чувство было чуждо Юму.

Ученый, как уже было замечено, а впоследствии еще будет доказано стоит ниже философа и художника. Последние заслуживают эпитет гения, ученый нет. Но придавать больше веса взгляду гения на какую-нибудь проблему только потому, что этого взгляда придерживается гений, одновременно значит отдавать гениальности то предпочтение перед научностью, которого еще до сих пор не удалось обосновать. Имеем ли мы право на это? Может ли гений открывать такие вещи, которые недоступны для человека науки? Простирается ли взгляд гения на такую глубину, которая закрыта для ученого?

По своей идее гениальность, как уже было показано, включает в себе универсальность. Для гениального во всех отношениях человека, представляющего необходимую фикцию, не было бы ничего такого, к чему он не питал бы одинаково живого, бесконечно близкого, фатального отношения. Гениальность, как мы видели, является универсальной апперцепцией, а вместе с тем самой совершенной памятью, абсолютным отрицанием времени. Но для того, чтобы быть в состоянии что-нибудь апперципировать, необходимо иметь в себе самом нечто, родственное этому. Обыкновенно замечают, понимают и постигают только то, с чем имеют какое-либо сходство. Гений явился перед нами, наконец, как бы вопреки всей своей сложности, в образе самого интенсивного, живого, сознательного, непрерывного, самого цельного "я". "Я" - центральный пункт, единство апперцепции, "синтез" всего многообразного в человеке.

Это "я", принадлежащее гению, должно поэтому само по себе представлять универсальную апперцепцию. Этот центральный пункт "я" уже включает в себе бесконечное пространство: выдающийся человек включает весь мир в себе, гений есть живой микрокосм. Он - не пестрая мозаика, не искусственное соединение конечного числа химических элементов. Не в этой мысли заключался истинный смысл исследования IV главы о внутреннем духовном родстве с большим количеством людей и вещей. Гений - все. В нашем "я" при помощи его все психические явления приобретают самую тесную связь между собой. Эта связь является результатом непосредственного переживания, а не вносится в наш духовный мир упорными усилиями науки, что последняя совершает по отношению к вещам внешнего мира. Здесь целое существует раньше составных частей своих. Так гений, в котором "я" есть все, охватывает своим взором природу и жизнь всех существ, как нечто целое, замечает все соединения и связи и создает знание, которое составлено не из отдельных частей. Потому гениальный человек не может быть психологом эмпиристом, который главное внимание свое сосредоточивает на деталях и в поте лица своего старается спаять их при помощи ассоциаций, проводящих путей и т.д. В одинаковой степени он не может быть исключительно физиком, для которого мир является соединением атомов и молекул.

Из идеи целого, в которой непрестанно вращается гений, он постигает смысл отдельных частей. Сообразно этой идее, он оценивает все, лежащее в нем и вне его. Только поэтому все это, является не функцией времени, а представляет собою выражение великой, вечной мысли. Гениальный человек является потому и глубоким человеком и только глубокий человек - гениальным. Потому его мнение более веско, чем мнение всех прочих. Он творит из своего "я", как целого, включающего в себе всю вселенную, в то время как другие едва ли когда-нибудь приходят к сознанию своего истинного "я". Поэтому каждая вещь исполнена для него глубокого смысла. Она имеет для него определенное значение, он видит в ней всегда символ. Дыхание для него - больше, чем простой обмен газов через тончайшие стенки капилляров крови, лазурь неба больше, чем частично поляризованный, рассеиваемый туманностями атмосферы солнечный свет, змеи больше, чем безногие рептилии, лишенные плечевого пояса и конечностей. Если собрать вместе все когда-либо совершенные открытия в области науки и приписать их изобретательности и уму одного только человека, если все, созданное в области науки такими людьми, как Архимед и Лагранж, Иоганн Мюллер и Карл Эрнст фон Берг, Ньютон и Лаплас, Конрад Шпренгель и Кювье, Фукидид и Нибур, Фридрих Август Вольф и Франц Бопп, если, повторяем, все это рассматривать как результат деятельности непродолжительной жизни одного человека, то и тогда этот человек не заслужил бы звания гения.

Мы должны еще более углубиться в самую сущность предмета. Человек науки берет вещи так, как они представляются нашему чувственному восприятию, гений же берет из них то, что они собою представляют. Для него море и горы, свет и тьма, весна и осень, кипарис и пальма, голубь и лебедь - символы. Он не только чувствует, он видит в них нечто более глубокое. Для него полет валькирий не простое течение воздуха, ослепительные огненные эффекты, не простой процесс окисления. И все это понятно, поскольку речь идет о гение, так как внешний мир связан у него богатыми и прочными узами с внутренним миром, более того, внешний мир является частным, специальным случаем внутреннего. Мир и "я" для него тождественно, а потому ему не приходится отдельные части своего опыта соединять воедино по определенным правилам и законам. Даже величайший универсал громоздит только одну специальность на другую, не образуя ничего дельного. А потому великий ученый занимает свое место позади великого художника или великого философа.

Беспредельности вселенной соответствует бесконечность в собственной груди у гения. Его внутренний мир включает в себя хаос и космос. Все частности и все общее, все многообразие и всякое единство. Если этими определениями мы гораздо больше сказали о гениальности, чем о сущности гениального творчества, если состояние художественного экстаза, философской концепции, религиозного просветления осталось столь же загадочным, как и раньше, и, если, таким образом, мы выяснили условия, а не сам процесс гениального творчества, то для большей полноты необходимо выяснить следующее определение гениальности:

Гениальным следует назвать такого человека, который живет в сознательной связи с миром, как целым. Гениальное есть вместе с тем и истинно божественное в человеке.

Великая идея о душе человека, как о микрокосме, величайшее создание философов эпохи Возрождения, хотя следы ее можно найти у Платона и Аристотеля, совершенно забыта со времени смерти Лейбница. Здесь эта идея нашла применение к природе гения. Те же мыслители хотели видеть в ней истинную сущность всякого человека.

Однако, разница между ними только кажущаяся. Все люди гениальны, и в тоже время нет абсолютно гениального человека. Гениальность - это идея, к которой один приближается в то время, как другой находится вдали от нее. Один подходит к ней быстро, другой только на закате своей жизни.

Человек, которого мы признаем гениальным, это тот, который только еще прозрел и начал уже открывать глаза другим людям. И если они в состоянии смотреть его глазами, то это доказывает, что они уже стояли у самого порога гениальности. Посредственный человек, даже как таковой, может стать в посредственные отношения ко всему. Его идея целого полна каких-то неясных предчувствий, но он никак не в состоянии отождествить себя с ней. Он не лишен возможности переживать это отождествление с помощью других и, таким образом, составить себе картину целого. Миросозерцанием он связывает себя со вселенной, как целым, просвещением - с единичными частями. Нет ничего, что было бы ему совершенно чуждо. Все вещи в мире приковывают его к себе Узами расположения. Совершенно не то происходит с животными или растениями: они ограничены, они знают не все элементы, а только один, они населяют далеко не весь мир. Там же, где они получили всеобщее распространение, они подпадают под власть человека, который определяет каждому из них однообразную, неизменную функцию. Они, пожалуй, могут иметь некоторое отношение к солнцу и луне, но у них, без мнения, нет ни "звездного неба", ни "морального закона". Последний имеет своим источником человеческую душу, в которой скрыто все целостное, которая в состоянии все понять, так как она сама по себе уже все: звездное небо и моральный закон - вещи, в корне своем совершенно одинаковые. Универсальность категорического императива есть универсальность вселенной, бесконечность вселенной - только отражение бесконечности нравственного выбора.

О микрокосме человека учил еще Эмпедокл, могучий маг из Агригента.

Человек - единственное существо в природе, которое стоит в известных отношениях ко всевозможным вещам в ней.

Человек, в котором это отношение не к отдельным только вещам достигло ясности и интенсивности сознания, который совершенно самостоятельно мыслит обо всем, - это гений. Человек, в котором можно пробудить некоторый интерес ко всяким вещам, но, если он сам по себе интересуется только немногими из них, - то такой может быть просто назван человеком. Учение Лейбница столь мало понятно выражает ту же самую мысль, говоря, что и низшая монада является отражением всего мира. Гениальный человек живет в состоянии всеобщего сознания, которое и есть не что иное, как сознание всеобщего. И в. среднем человеке живет мировое целое, но оно никогда не доходит у него до творческого сознания. Один живет в активно-сознательной связи с мировым бытием, другой в бессознательной, пассивной. Гениальный человек - актуальный микрокосм, негениальный - потенциальный. Только гениальный человек совершенен. То, что есть в человеке человеческого (в Кантовском смысле), как нечто возможное, живет в гениальном человеке в развитом состоянии.

Человек универсален, он содержит в себе все, он - все, а потому уже не может быть частью всего, той частью, которая находится в зависимости от других частей. Закономерность, этот основной принцип всех явлений природы, на него не распространяется, так как он сам по себе составляет сущность всех законов, а потому он свободен, как мировое целое, которое ничем не обусловлено и ни от чего зависеть не может Гениальный человек - это тот, который ничего не забывает. Забывать значит находиться под неотразимым влиянием времени, а потому был несвободным и неэтичным. Гениальный человек - это не тот, которого одна волна исторического движения выбрасывает наружу, а другая нова затопляет, ибо все прошедшее и будущее кроется в вечности его духовного взгляда. Сознание бессмертия в нем особенно ярко, так как мысль о смерти не пугает его. Он стоит в отношениях страстной влюбленности к символам и ценностям, в то время, как оценивает и осмысливает все, лежащее как внутри, так и вне его. Он самый свободный мудрый человек, вместе с тем самый нравственный, и только поэтому он особенно сильно страдает под гнетом того, что в нем самом еще не озарено светом сознания, хаотично, слепо, как рок.

Теперь зададимся вопросом, что происходит с нравственностью великих людей по отношению к другим людям? Ведь это единственная Дорма, в которой по мнению широкой публики, и может проявиться истинная моральность. По тому же взгляду, безнравственность самым последовательным образом связана с уголовным кодексом! С другой стороны, разве не в этой именно области великие люди проявляли самые подозрительные черты своего характера? Разве не приходилось очень часто прощать им самые позорные поступки: черную неблагодарность, величайшую черствость, развращенность натуры?

Художник и мыслитель остаются неизменно верными самим себе. Они делают это с тем большей решительностью, чем они гениальнее. Правда, они иногда могут обмануть ожидания многих. Мыслим, например, такой случай, когда человек, стоя в отношениях временной общности духовных интересов с гением, впоследствии теряет свой могучий духовный размах. Он, конечно, не прочь будет приковать орла к земле (Лафатер и Гете). Вот где лежит причина того, что все в один голос признали великих людей аморальными. Фредерика из Зезенгейма меньше беспокоилась по поводу своей участи, чем это делал Гете по отношению к ней. Ему, правда, этого ни в коем случае простить нельзя, но счастье, что он далеко не все рассказал нам о своих отношениях к этой женщине. Ведь уже и без того нашим современникам кажется, что они его совершенно поняли, и только на основании одного туманного намека, одной тончайшей снежной пелены, окутывающей бессмертную часть его "Фауста", объявляют его жизнерадостном олимпийцем. Но нужно быть справедливым: никто лучше его самого не знал, как велика его вина, и, надо полагать, он в достаточной мере расскаивался по поводу всего происшедшего. И когда ворчливая брюзга, которая в жизни своей не понимала и никогда не поймет Шопенгауэрской теории искупления и самого смысла нирваны, ставит ему в упрек то обстоятельство, что этот философ весьма ревниво защищал свое право собственности, то на подобный собачий лай я считаю лишним даже отвечать.

Следует считать доказанным, что гениальный человек отличается высшей нравственностью по отношению к самому себе: он не позволит насильственно привить ему чужое мнение и тем умалить значение своего собственного "я". Правда, чужое "я" и его взгляды он резко отличает от своего "я", от своих взглядов. Вместе с тем, он воспринимает чужое мнение не пассивно: болезненна и мучительна для него мысль о том, что он в тот или иной момент ограничивается одним только восприятием. Он будет всю свою жизнь помнить ложь, произнесенную им сознательно, и не в состоянии будет ее легкомысленно, "подионисовски" стряхнуть. Особенно мучительны страдания гениального человека, когда они случайно натыкаются на какую-нибудь произнесенную ложь, которой они совершенно не сознавали в момент разговора, или ложь, благодаря которой они ввели самих себя в заблуждение. Прочие люди, не ощущают столь сильной потребности в истине, поэтому глубже утопают в лжи и заблуждении. Вот где причина того, что они так мало понимают самый смысл и страстность борьбы великих людей против "лжи жизни".

Выдающийся, гениальный человек - это тот, в котором вневременное "я" окончательно утвердило свое господство, который стремится поднять свою ценность перед своим умопостигаемым "я", перед своей моральной и интеллектуальной совестью. Он тщеславен прежде всего перед самим собою: в нем нарождается потребность импонировать самому себе (своим мышлением, поступками, творчеством). Подобного рода тщеславие особенно характерно для гения: он несет в себе самом сознание своей ценности и награды и пренебрегает мнением всех прочих людей на том основании, что они не в состоянии изменить его собственного представления о себе. Но и это тщеславие едва ли заслуживает похвалы: аскетически настроенные натуры (Паскаль) очень сильно страдают под тяжестью этого тщеславия, но расстаться с ним они немогут. Верным товарищем внутреннего тщеславия всегда является тщеславие внешнее; но эти различные виды тщеславия находятся между собою в непрекращающейся борьбе.

Но настойчивое подчеркивание какого-то долга по отношению к самому себе, не отодвигает ли оно на задний план, или просто, не наносит ли оно решительного удара понятию долга по отношению ко всем прочим людям? Не находятся ли эти два понятия в таком взаимоотношении, что сохранение верности самому себе естественно предполагает нарушение ее по отношению ко всем прочим людям?

Ни в коем случае. Истина - едина, так же едина и потребность в ней - Карлейлевская "sincerity". Эта потребность может быть у нас, но она может и не быть. Она неделима: потребность в истине к самому себе обязательно предполагает потребность в истине по отношению ко всем. Нет миронаблюдения без самонаблюдения, как и самонаблюдения без миронаблюдения: существует только один долг, только одна нравственность. Можно поступать и нравственно, и безнравственно. Но кто морален по отношению к себе, тот морален и ко всем людям.

Между тем ни в одной области нет такого множества ложны? представлений, как в вопросе о том, что представляет собою эта нравственная обязанность к окружающим, и каким образом она может был исполненной.

Мы оставим пока в стороне те теоретические системы этики, которые благо человеческого общества считают руководящим принципом всякой нравственной деятельности. Эти системы сводят всю этику к господству какой-то всеобщей нравственной точки зрения, (и в этом отношении они выгодно отличаются от всякой этики, основанной на симпатии) совершенно оставляя без изучения конкретные чувства в процессе пеяния и эмпирическую сторону импульса. Таким образом, остается самая распространенная точка зрения, согласно которой нравственность определяется чувством сострадания, "добротой" человека. Гетчесон, Юм и Смит видели с философской точки зрения в сострадании сущность и источник этического поведения. Необычайную глубину придал этой теории впоследствии Шопенгауэр своей этикой сострадания. "Сочинение на соискание премии об основах морали" Шопенгауэра уже в своем эпиграфе: "проповедывать мораль легко, обосновать мораль трудно", обнаруживает ошибку, общую всякой этики, основанной на симпатии: эта ошибка как будто всякий раз забывает, что этика - наука, нормирующая наше поведение, и отнюдь не предметно-описательная. Кто склонен смеяться над попытками людей отчетливо услышать свой внутренний голос, с достоверностью познать идею долженствования, тот, очевидно, отрицает всякую этику, которая по своему содержанию есть наука о требованиях, предявляемых человеком к себе и ко всем другим. Не не интересует вопрос о том, что человек действительно совершил, подчинился ли он велениям внутреннего голоса или нет. Объектом этики является вопрос о том, что должно совершиться, а не что совершается. Все прочее принадлежит к области психологии.

Все попытки, стремящиеся превратить этику в любую часть психологии, совершенно упускают из виду, что каждое психическое движение в человеке оценивается самим человеком, что мера оценки какого-нибудь явления сама по себе явлением быть не может. Этот масштаб никогда вполне не осуществляется, он не может быть взят из опыта, так как оставался бы неизменным даже в том случае, если бы опыт противоречил ему. Он может быть только идеей или ценностью. Поступать нравственно - значит поступать согласно определенной идеи. Поэтому-то и приходится выбирать только между такими этическими системами, которые выдвигают определенные идеи и максимы действования. С одной стороны сюда относится этический социализм или "социальная этика", основанная Бентамом и Миллем и перевезенная впоследствии усердными импортерами на континент, даже в Германию и Норвегию, с другой стороны - этический индивидуализм в том виде, в каком понимает его христианство и немецкий идеализм.

Вторая ошибка всякой этики сострадания заключается в том, что она хочет обосновать мораль, вывести ее из каких-нибудь предварительных положений. Но это совершенно невозможно. Мораль, которая о своей сущности должна представлять собою последнее основание наших поступков, необъяснима. Она самоцель, а потому ее нельзя ставить к другому предмету в отношении средства и цели. Поскольку упо-мянутая попытка этики сострадания вполне совпадает с принципом всякой исключительно описательной, а потому необходимо релятивистической этики, постольку обе ошибки в корне своем совершенно одинаковы. Бороться с ними можно было бы только тогда, когда человек измерив всю область причин и влияний, не нашел бы идеи высшей цели которая одна существенна для наших нравственных поступков. Идея цели не может быть результатом отношения между причиной и следствием, а, напротив, это отношение уже скрывает в себе эту идею цели. Цель выступает одновременно с попыткой предпринять какое-либо действие. Она служит мерилом успеха каждого поступка. Этот успех может оказаться неудовлетворительным даже в том случае, когда известны все факторы, определившие его, и когда они в достаточной степени ясно отражаются в сознании.

Рядом с царством причин есть и царство целей, последнее будет царством человека. Совершенная наука о бытии есть совокупность причин, стремящаяся вознестись до высшей причины. Совершенная наука должного есть единство целей, кульминирующее в своей последней высшей цели.

Кто с этической точки зрения смотрит на сострадание, как на положительную величину, тот оценивает с нравственной стороны не деяние, а чувство, не поступок, а эффект (последний по самой природе своей не подлежит рассмотрению с точки зрения цели). Мы не отрицаем, что сострадание может являться особой формой выражения нравственного начала, особым этическим феноменом, но оно столь же мало этический акт, как чувство стыда и гордость: следует строго различать понятия: этический феномен и этический акт. Под этическим актом мы понимаем сознательное подтверждение идеи посредством какого-либо действия, этический феномен есть непреднамеренное, непроизвольное выражение продолжительного стремления нашей души к этой идеи. Только в борьбу мотивов вторгается эта идея. Она старается повлиять на ход ее и решить исход этой борьбы. В эмпирической смеси нравственных и безнравственных чувств, чувства сострадания и злорадства, чувства собственного достоинства и высокомерия, мы не видим еще ничего похожего на определенное решение. Сострадание является, пожалуй, самым верным признаком для определения характера человека, но не целью какого-либо действия. Только знание цели, сознание ценности создает нравственность. И это положение выгодно отличает Сократа от всех последующих философов, за исключением Платона и Канта, которые присоединились к его взгляду. По существу своему сострадание не может претендовать на уважение, ибо оно есть алогическое чувство" в лучшем случае оно возбуждает в нас симпатию.

Поэтому следует прежде всего ответить на вопрос, каким образом проявляется нравственное отношение человека к другим людям. Оно проявляется не в форме непрошенной помощи, которая вторгается в одиночество другого человека не считаясь с границами той сферы, которую человек признает своей. Чувство уважения как к этому одиночеству, так и к упомянутой сфере - вот смысл всякой нравственности. Не сострадание, уважение. Мы никого в мире не уважаем, кроме человека - это впервые высказал Кант. Это великое открытие заключается в том, что ни один человек не в состоянии превратить самого себя, свое умопостигаемое "я", то человеческое (эту идею человеческой души, а не 1500 миллионов, составляющих человеческое общество), которое заключается в нем самом и в других людях, в одно только средство для достижения какой-либо цели- "Любая вещь, всецело подчиненная нашей власти, может быть превращена нами в простое средство, только человек, а вместе с ним всякое разумное существо есть "самоцель".

Каким образом я проявляю к человеку презрение или уважение? Первое - тем, что я игнорирую человека, второе - тем, что мое внимание останавливается на нем. Каким путем я рассматриваю человека, как простое средство для достижения цели, и каким образом я вижу в нем самоцель? В первом случае я вижу в человеке одно из звеньев непрерывной цепи обстоятельств, связанных с моими собственными действиями; во втором случае я стараюсь познать и постичь человека. Уважение к ближнему начинается тогда, когда мы интересуемся им, когда мы обдумываем его поступки и судьбу с тем, чтобы постичь их, чтобы понять его самого. Кто, подавляя в себе самолюбие и чувство обиды по поводу мелких раздражении, вызванных поступками ближнего, старается понять его, тот поистине бескорыстный человек. Его образ действий морален, так как он подавляет в себе самом сильном врага, стоящего на пути понимания своего ближнего: себялюбие.

Как поступает в этом отношении гениальный человек? Он, который понимает наибольшее число людей, так как по природе своей универсальнее всех, который стоит в самых близких отношениях к мировому целому и страстно жаждет объективного познания его, он - поступает нравственно со своим ближним, как никто другой. Действительно, никто не думает так много и интенсивно о других людях (даже в том случае, если он видел их один только раз), никто не дает себе столько труда понять их, усвоить их содержание, как он. Имея за собой прошлое, через которое непрерывно проходит его собственное "я", он естественно задумается над их прошлым, над тем, что происходило в их жизни до того момента, когда он их узнал. Стараясь понять их, он одновременно удовлетворяет самому могучему стремлению своей собственной души: достижению ясного и правдивого понимания своею "я". Здесь обнаруживается тот факт, что люди являются членами одного умопостигаемого мира, в котором нет оригинального эгоизма или альтруизма. Этим объясняется то странное явление, что великие люди чувствуют живую, содержательную близость не только к своим ближним, но и к историческим личностям, жившим задолго до них. Вот почему великий художник ярче и интенсивнее схватит все черты исторической личности, чем представитель исторической науки. Нет великого человека, который безразлично бы относился к Наполеону, Платону или Магомету. Таким образом, он проявляет уважение и преклонение к личностям, жившим до него. Человек, вращающийся среди художников иногда самым неожиданным образом находит свое изображение в картине своего приятеля. Это его задевает, и не без основания. Далее раздаются голоса, обвиняющие поэтов в том, что все люди для них одна только модель. Можно понять неудобство такого положения. Но надо быть справедливым и признать, что они подобными поступками еще не совершают преступления, так как мало считаются с мелочностью людей. Своим изображением, свободным от всякой рефлексии, пересозданием мира посредством искусства, художник проявляет по отношению к человеку творческий акт понимания; более низшего отношения между людьми не бывает.

Этим мы лучше поймем глубоко справедливое выражение Паскаля о том, что чем человек выше, тем больше требований он предъявляет к своему пониманию чужих мыслей.

Бездарности все кажется ясным, она даже не чувствует, что в данной мысли заключается нечто такое, чего она далеко еще не поняла, что ей остается чуждым самый дух какого-нибудь художественного произведения или философской системы. Она в лучшем случае усваивает определенное отношение к вещам, но не поднимается своей мыслью к самому творцу. Эта мысль находится в самой тесной связи с дальнейшим.

Гениальный человек, который занимает высшую ступень сознательности, не спешит связать прочитанное со своим собственным мнением. Более податливый ум, наоборот, смешивает самые разнообразные вещи в одну кучу.

Гениальный человек - это тот, который достиг ясного сознания своего "я", а потому он наиболее удачно отмечает все тончайшие различия между собой и другими людьми. Потому он так отчетливо схватывает это "я" другого человека, которое еще настолько слабо определилось, что осталась еще неясным для самого носителя этого я". Человек, который, как в себе, так и в другом человеке, видит монаду, "я", особый мировой центр, особую форму чувствования и мышления, особое прошлое, только он будет особенно далек от мысли воспользоваться другим человеком, как средством для осуществления какой-либо цели, он, оставаясь верным заветом кантовской этики, видит, чувствует, а потому уважает в своем ближнем личность (как часть умопостигаемого мира. Основным психологическим условием практического альтруизма есть поэтому теоретический индивидуализм.

Вот тот мост, который можно перекинуть между моральным отношением к себе и ко всем прочим людям. Напрасно Шопенгауэр упрекал Канта в том, что основные принципы его философии как бы совершенно исключают наличность этой связи.

Это легко проверить. Только озверевший преступник и сумасшедший не проявляют никакого интереса к своим ближним. Они совершенно не чувствуют существования других людей, как будто они одни и жили бы во всем свете. Нет поэтому практического солипсизма: там где существует сознание своего "я", есть вместе с тем и сознание наличности "я" и у других людей. Если человек утратил ядро (логическое или этическое) своей сущности, он уже в другом человеке не видит человека, не видит существа, обладающего собственной индивидуальностью. Я и ты - понятия соотносительные.

Только в общении с другими людьми человек в состоянии особенно ярко познать свое "я'\ Потому человек в присутствии других людей кажется особенно гордым. Только в часы одиночества он может позволить себе умерить свою гордость.

Наконец: кто себя убивает - убивает весь мир. Кто убивает другого человека, совершает самое тяжкое преступление, так как в нем он убил себя. Отсюда ясно, что практический солипсизм - бессмыслица. Его скорее следовало бы назвать нигилизмом. Если нет налицо понятия "ты' тогда подавно нет никакого "я", нет вообще ничего.

Невозможность превратить человека в простое средство для достижения наших целей, лежит в самом укладе нашей психической жизни.

Но мы уже видели, что человек, который чувствует свою индивидуальность, чувствует себя и в других. Для него tat-tvamasi - не гипотеза, а действительность. Высший индивидуализм есть высочайший универсализм.

Тяжело заблуждается отрицатель субъекта, Эрнст Мах, полагая, что отречением от собственном "я" мы приходим к этическому принципу, который "совершенно исключает пренебрежение к чужому "я" переоценку собственного". Мы уже видели, к каким отношениям междулюдьми ведет отрицание своем "я". "Я"- основной принцип всякой социальной этики. К какому-нибудь узловому пункту, в котором перекрещиваются разнообразные "элементы", Я психологически не в состоянии применить какой-нибудь этический принцип. Это, пожалуй, является идеалом, но для практического поведения оно лишено всякого значения, так как исключает психологическое условие осуществления всякой нравственной идеи. Нравственное требование уже заключено в самом психологическом строе нашем.

Совершенно другая картина получается, когда речь идет о том, что бы привить людям сознание своего высшего "я", своей души так же, как и сознание наличности души и других людей. Большинству людей необходим для этого пастырь души. Только тогда и будет существовать действительное этическое отношение между людьми.

У гениального человека осуществляется это отношение известным образом. Никто в такой сильной степени не принимает участия в страданиях своего ближнего, как он. В известном смысле можно говорить о том, что человек познается только состраданием. Если сострадание и не то же, что ясное знание, выраженное в абстрактных понятиях и наглядных символах, то оно во всяком случае сильнейший импульс к достижению знаний. И только страдание под гнетом вещей дает гению понимание их, только страдание к людям уясняет ему их сущность. Гений страдает больше всех, так как он страдает во всех и со всеми. Но сильнее всего он страдает от своего страдания.

В одной из предыдущих глав мы выяснили, что гениальность есть фактор, который собственно и возвышает человека над животным, вместе с тем мы уже установили тот факт, что только человек имеет историю (это объясняется наличностью у всех людей гениальности различных степеней). К этой теме мы должны теперь вернуться. Гениальность вполне совпадает с живой деятельностью умопостигаемого субъекта. История проявляется в социальном целом, в "объективном духе", индивидуумы же остаются равными себе и не прогрессируют подобно "объективному духу"(они элемент исторический). И мы видим, как сходятся нити нашего изложения с тем, чтобы получить неожиданный результат. Я нисколько не сомневаюсь, что вневременная человеческая личность является условием истинно-этического поведения по отношению к ближним, что индивидуальность, - предпосылка социального чувства. Если это так, то ясно, почему творец и детище истории, представляют собою одно и то же существо. Существо - это человек. Таким образом разрешен старый спор о том, что было раньше: индивидуум или общество: оба даны вместе и одновременно.

Теперь я считаю совершенно доказанным, что гениальность есть высшая нравственность. Гениальный человек - самый верный самому себе человек, ничего о себе не забывающий, болезненно реагирующий на всякую ложь и заблуждение. Но не это только. Он одновременно самый социальный человек, самый одинокий и самый общительный. Гений - высшая форма бытия вообще, не только в интеллектуальном, но и в моральном отношении. Гений самым совершенным образом раскрывает идею человека. Он возвещает на вечные времена, что есть человек: субьект, объектом которого является вся вселенная.

Не следует заблуждаться. Сознание и только сознание уже само по себе нравственно, бессознательность - аморальна, и наоборот, все аморальное бессознательно. "Безнравственный rennii, "великий злодей" -сказка, созданная, как возможность, великими людьми в определенные моменты их жизни с тем, чтобы против воли творцов превратиться в пугало для слабых, пугливых людей. Нет ни одного преступника, который дошел бы до сознания своего преступления, который думал и говорил бы устами Гагена в "Сумерках богов" перед трупом Зигфрида: "Да, я его убил, я, Гаген, убил его насмерть!" Наполеон и Бэкон Беруланский, которых приводят в качестве опровержения этого взгляда, непомерно переоценены или скверно поняты. И к Ницше, особенно там, где он говорит о Борджиа, следует питать мало доверия в подобных делах. Концепция Дьявола, Антихриста, Аримана, "радикального зла в человеческой природе", производит потрясающее впечатление. К гению же она имеет то отношение, что представляет собою его противоположность, Она - фикция, рожденная в минуты решительной борьбы великих людей с преступником, таившимся в них.

Универсальная апперцепция, всеобщее сознание, абсолютная вневременность - это идеал и для "гениального" человека. Гениальность -внутренний императив, факт, не получающий полного завершения в одном человеке. Поэтому "гениальный" человек меньше, чем кто-либо другой, в состоянии просто сказать: "Я - гений". Ибо гениальность есть не что иное, как полное осуществление идеи человека, т. е. то, чем должен быть человек и чем он принципиально в состоянии стать. Гениальность - высшая нравственность, а потому она - долг каждого. Человек становится гением путем высшего акта воли, тем, что он утверждает в себе всю вселенную. Гениальность есть то, что "гениальные" люди сами взяли на себя: величайшая задача и величайшая гордость, величайшее несчастье и величайшее, блаженство, которых только может достигнуть человек. Это звучит несколько парадоксально: человек гениален, если он того хочет.

Пожалуй, возразят мне: очень многие люди охотно превратились бы в "оригинальных гениев", но одного желания, очевидно, мало. На это мы ответим: если бы эти люди, которые "охотно превратились бы", имели более ясное представление о том, к чему направлено их желание, если бы они поняли, что гениальность есть ни что иное, как универсальная ответственность (а пока предмет не совсем ясен, его можно только желать, но не хотеть), то надо полагать, что подавляющее большинство этих людей откажется от своего желания.

В этом кроется причина того, что столько гениальных людей сходят с ума. (Глупцы, конечно, склонны приписать это поклонению культу Венеры или спинномозговой дегенерации неврастеника). Это те, для которых слишком обременительно стало тащить на своих плечах, подобно Атланту, всю вселенную, а потому они менее значительные, менее выдающиеся, не величайшие и не сильнейшие души. Но чем выше человек, тем глубже его падение. Гений есть преодоление абсолютного ничто, темноты, мрака. Когда же он обезличивается и исчезает, то наступает ночь, тем более глубокая и черная, чем обильнее и ослепительнее был свет, который он испускал. Гений сошедший с ума, не хочет дальше оставаться гением, вместо нравственности он жаждет счастья. Всякое безумие имеет своим источником невыносимые страдания, связанные с сознанием. Софокл глубже всех отметил мотив, почему человек может желать своем собственного помешательства.

Я заключаю эту главу прекрасными словами Пико Мирандолы пробуждающими в нас память о возвышенном кантовском стиле. Очень может быть, что я своим изложением облегчил понимание их. В своей речи "О человеческом достоинстве" он описывает обращение Божества к человеку: "О, Адам, мы не дали тебе ни истинного местопребывания, ни свойственного тебе облика, ни соответствующей тебе обязанности: ты получишь и сохранишь то местопребывание, тот образ, то занятие, какое сам изберешь по собственному желанию. Природа, законченная в остальном, принудила тебя оставаться в рамках, предписанных нам законов, но ты, не побуждаемый ровно никакими стеснениями, сам, по собственному суждению, предпишешь себе свой закон, во власть которого я поставил тебя. Я поставил тебя в средине мира, чтобы ты лучше мог наблюдать оттуда за всем тем, что происходит в этом мире. А для того, чтобы ты сам, как бы свободный и почтенный пластик и скульптор, мог нарядить себя в такую форму, в которой ты лучше всего выглядел бы, я не создал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным. Ты можешь выродиться в низшее существо, к которому принадлежит животное, но в то же время, по твоей собственной воле, ты можешь и возродиться до существа высшего, к которому принадлежит Божество".

О, великая либеральность Бога Отца, о величайшее и удивительнейшее счастье человека! Кому дано иметь то, что захочет, быть тем, чем пожелает! Животные, рождаясь, приносят с собою из чрева матери все, чем суждено им быть. Высшие же духи уже почти с самого начала были тем, чем они будут в постоянной вечности. Отец указал человеку при его рождении на все семена и все зародыши жизни. О каких он будет заботиться, те и будут цвести в нем и принесут плоды: если они растительного мира - станет растением, если чувственного мира - животным; если духовного - станет существом небесным, если интеллектуального мира станет ангелом и сыном Божим. И если человек, недовольный никаким родом творения, сочтет самого себя центром вселенной, то став духом единым с Богом, предстанет в одинокое жилище Отца, который над всем возвышается, на котором все зиждется.


Полезные сайты
Foodmenu.ru Кулинарные рецепты
World-Tours.ru: Занимательная география
YTurist.ru: Достопримечательности Россия


просмотров: 763
Search Results from Ebay.US* DE* FR* UK
Search Results from «Озон» Психология.
 
Робин Шарма Монах, который продал свой "феррари". Притча об исполнении желаний и поиске своего предназначения The Monk Who Sold His Ferrari
Монах, который продал свой "феррари". Притча об исполнении желаний и поиске своего предназначения
Что такое подлинный успех, и как его достичь? Можно ли обрести счастье, которое не зависит ни от карьерного роста, ни от мировых кризисов? Как избавиться от бесконечной заботы о завтрашнем дне и начать получать удовольствие от каждого прожитого дня? Существуют ли простые рецепты, позволяющие обрести духовные дары, не отказываясь от привычного комфорта? Как развить сверхспособности и подчинить себе судьбу? И, пожалуй, самое главное: как найти свое призвание и стать самим собой? Ответ - в этой книге, ставшей бестселлером во многих странах мира. Вместе с бывшим миллионером Джулианом Мэнтлом Робин Шарма предлагает читателю совершить удивительное путешествие в Сивану - страну, где исполняются мечты!...

Цена:
142 руб

Эрик Берн Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры Games People Play. What Do You Say After You Say Hello
Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры
Перед вами одна из основополагающих культовых книг по психологии человеческих взаимоотношений.
Система, разработанная Берном, призвана избавить человека от влияния жизненных сценариев, программирующих его поведение, научить его меньше "играть" в отношениях с собой и другими, обрести подлинную свободу и побудить к личностному росту. В этой книге читатель найдет много полезных советов, которые помогут понять природу человеческого общения, мотивы собственных и чужих поступков и причины возникновения конфликтов. По мнению автора, судьба каждого из нас во многом определяется еще в раннем детстве, однако в зрелом возрасте она вполне может быть осознана и управляема человеком, если он этого захочет.
Именно с публикации этого международного бестселлера в нашей стране начался "психологический бум", когда миллионы людей вдруг осознали, что психология может быть невероятно интересной, что с ее помощью можно многое понять в себе и других.

Эрик Леннард Берн - одна из ключевых фигур в современной психологии, создатель оригинального направления в психотерапии - "трансакционного анализа", рассматривающего игру в качестве основы человеческих взаимоотношений. Разработка этой теории принесла ученому мировую известность.
- 48 ЛЕТ является абсолютным бестселлером по человеческим взаимоотношениям
- Входит в мировой ТОП-5 самых популярных книг по психологии
- Прямо сейчас эту книгу читают 739 ЧЕЛОВЕК

Эта книга поможет вам:
- Наладить семейные отношения
- Понять мотивы собственных и чужих поступков
- Научиться избегать конфликтов с окружающими

В книге вы найдете:
- Сценарии игр, в которые люди бессознательно играют каждый день
- Соответствие игр жизненным ситуациям, в которых они разыгрываются
- Стратегии антиигр, с помощью которых можно освободиться от привычного поведения

"Любой человек имеет черты маленького ребенка"

Эрик Берн


...

Цена:
410 руб

Эллен Фейн, Шерри Шнайдер Правила умной жены. Ты либо права, либо замужем
Правила умной жены. Ты либо права, либо замужем
ЧТО ТАКОЕ "ПРАВИЛА УМНОЙ ЖЕНЫ" И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ (отрывок из книги)
Когда в 1995 году мы написали «Правила», то изучили все, что работает и что не работает в период ухаживания. Мы заметили, что женщины, которых «трудно добиться», всегда получают своих мужчин, а чересчур доступные или озабоченные женщины частенько терпят неудачу. Мы составили 35 правил, которые помогали женщинам стать для мужчин желанными: «не заговаривайте с мужчинами первой», «заканчивайте свидание первой» и другие. Сколь бы трудны они ни были, но первые 3–4 месяца отношений нужно им следовать. В некоторых случаях стоит следовать им до тех пор, пока мужчина не сделает предложение: после этого, вы уже понимаете, что он готов принять на себя обязательства, и можно было немного расслабиться.
Брак же — это предприятие долгосрочное, поэтому «Правила умной жены» не так строги, но должны стать образом жизни. Правила для свиданий — это короткая диета: не стоит сразу заниматься сексом, желательно несколько месяцев оставаться таинственной и загадочной, чтобы он потерял от вас голову… (практически то же самое, что несколько месяцев отказываться от десерта, чтобы к лету влезть в свой купальник). «Правила умной жены» — это план на всю жизнь. Любая может скинуть пять килограммов, но далеко не все способны сохранить этот результат. Многим женщинам удается поймать мужчину, но сколько из них счастливы в браке? Наша задача на сей раз — не поймать мужчину, а удержать его. И для этого нужно сделать его счастливым, чтобы он чувствовал себя значимым. Следует быть чуткой, уметь играть в команде и… кое-что еще — прилагать все усилия, чтобы не пилить мужа и поддерживать его идеи и предложения. А для этого нужно потрудиться.
К сожалению, большую часть эмоциональной работы в браке придется выполнять вам — нравится вам это или нет. Это дело не взаимное. Доказательства? Подумайте: эту книжку читаете вы, а не ваш муж. Он наверняка читает триллер или книгу о том, как заработать больше денег на фондовом рынке. Мы не обобщаем. Просто такова жизнь. Вашему партнеру может даже не понравиться то, что вы читаете эту книгу или обсуждаете ваши семейные проблемы с подругами или матерью. Подобно большинству мужчин, он не любит обсуждать с посторонними свою личную жизнь и считает, что вы вполне можете решить свои проблемы самостоятельно вместе с ним, поэтому мы не советуем обсуждать эту книгу с мужем или просить его ее прочитать. Даже если он согласится с большинством наших рекомендаций, ему не понравится, что вам пришлось прочитать книгу, чтобы понять, как к нему относиться.
В действительности, чтобы семейная жизнь была счастливой, женщине следует относиться к мужу, как к клиенту, которого хочется сохранить (он всегда прав). Вы, наверное, думаете: «А почему нельзя жить на равных? Почему не он должен поступать так, как вы советуете, то есть не начинать первым ссору и первым идти на примирение?» Наш ответ прост: потому что такова жизнь. Мужчины и женщины разные. Они играют неодинаковые роли на этапе ухаживания, когда мужчина должен быть охотником. И в браке, когда большая часть эмоциональной работы в отношениях ложится на плечи женщин. Мы не собираемся это менять. Мы были бы рады дать вам иной совет, но наши основаны на человеческой природе, нравится она вам или нет. И поэтому они работают. Так что не пытайтесь заставить партнера играть вашу роль. Может быть, он это сделает, а, может, и нет. Но если вы выполните свою работу, он обязательно отреагирует. Он будет счастлив и захочет, чтобы вы были с ним навеки. Как сказала одна недавно вышедшая замуж деловая женщина, обратившаяся к нам за советом: «С мужчинами приходится столько работать! Каждой женщине надо трудиться, вступая в отношения с мужчиной. Если ей требуется ваши «Правила умной жены», в этом нет ничего плохого. Некоторые женщины знают об этом чуть больше других, но всем нам нужно напомнить».
Вот поэтому мы и представляем вам «Правила умной жены». Некоторые правила дадутся вам труднее прочих. Но стремясь к совершенству, мы все совершаем ошибки. Главное — начать и не оставлять стараний. Вскоре вы захотите следовать Правилам брака, потому что они действительно работают! Удачи!
ОТЗЫВЫ О "ПРАВИЛАХ"
«Правила» работают на меня!
Бейонсе, певица
«Правила» – это не просто книга, это мотивация к действию!
Опра Уинфри, телеведущая
«Правила» — это же только для свиданий, верно? Неверно! В новой книге Эллен Фейн и Шерри Шнайдер вы найдете советы, которые помогут сделать ваш брак лучше, счастливее и крепче».
Bridal Guide
«Великолепно! Книги из серии «Правила» позволят вам самой контролировать течение своей личной жизни».
Mademoiselle
"Секрет суперуспеха Эллен Фейн и Шерри Шнайдер прост – эти женщины на самом деле знают, чего хотят мужчины".
COSMOPOLITAN
"У вас должна быть собственная жизнь и занятия помимо брака, если вы не хотите раздражать мужа безвыходным пребыванием дома. Это одно из «Правил».
Келли Роуленд, певица
ОТКРОЙТЕ ДЛЯ СЕБЯ:
Правило № 4: Не отказывайтесь от собственных интересов
Правило № 9: Позволяйте ему побеждать
Правило №15: Говорите то, что имеете в виду, но никогда не говорите со злобой
Правило № 21: Не заставляйте его «разговаривать»
Правило № 35: Не вините его в том, о чем вы прекрасно знали, еще когда выходили за него замуж...

Цена:
204 руб

Денис Чернаков 12 встреч, меняющих судьбу. Практики Мастера
12 встреч, меняющих судьбу. Практики Мастера
Профессиональный психолог и коуч Денис Чернаков впервые делится с читателями самыми современными психологическими технологиями, которые до этой поры были доступны лишь немногим на очень дорогостоящих курсах и тренингах. Эффективность их проверена и доказана тысячами учеников по всему миру. Эти технологии преподаются читателю в виде увлекательного романа. 
Главный герой, Макс, «случайно» встречается с профессиональным коучем, психологом и узнает в нем своего одноклассника. Они договариваются о работе над жизнью Макса с одним простым правилом: Макс обязан выполнять все задания, что получает, в срок. Герой соглашается, даже не предполагая, что ему предстоит посетить дальние страны, изменить отношения с родными, стать совладельцем фирмы, встретить настоящую любовь и полностью преобразить жизнь…
Эта книга поможет изменить отношение к себе и отношения с окружающими, найти свое место в жизни, правильно расставить приоритеты, открыть в себе новые грани и возможности.
И помни - у тебя не будет второго шанса прожить жизнь так, как мечтаешь.

В своей книге Денис Чернаков, профессиональный психолог и коуч, делится самыми современными психологическими технологиями, которые преподают на дорогостоящих курсах за рубежом. Эффективность их проверена и доказана тысячами счастливых учеников по всему миру.
Единственное условие для кардинальных трансформаций - обязательное выполнение всех заданий.
Эта книга поможет тебе изменить отношение к себе и отношения с окружающими, найти свое место в жизни, правильно расставить приоритеты, открыть в себе новые грани и возможности.

Теги
Коуч, тренинг, психология, результат, трансформация, судьба, перемены, развитие. 

Об авторе
Денис Чернаков
Единственный тренер, обучавшийся лично у всех основателей самых мощных психологических систем в мире, обучался у профессоров Гарварда, Университета Калифорнии и основателей сильнейших психологических методик - НЛП, коучинга и тренингов как метода работы.
• Создатель первых трансформационных тренингов в Интернете, после чего появились многочисленные клоны.
• Клиенты на 4 континентах и из 42 стран, в том числе - управленцы компаний из списка Forbes, владельцы малого, среднего и крупного бизнеса, госслужащие, представители силовых структур. 

...

Цена:
264 руб

Сьюзан Дэвид Эмоциональная гибкость. Как научиться радоваться переменам и получать удовольствие от работы и жизни Emotional Agility: Get Unstuck, Embrace Change, and Thrive in Work and Life
Эмоциональная гибкость. Как научиться радоваться переменам и получать удовольствие от работы и жизни
Не очевидный подход к реализации вашего потенциала, названный Harvard Business Review идеей года. Сьюзен Дэвид разработала концепцию "эмоциональной гибкости" (признанную идеей года по версии HBR) после 20 лет изучения эмоций. Она выяснила, что ни ум, ни креативность, ни тип личности не предопределяют успех. Все дело в том, как вы владеете внутренним миром - мыслями, чувствами, внутренним диалогом. Все больше научных исследований показывают, что эмоциональная негибкость - "фиксация" на мыслях, ощущениях и линиях поведения, которые не приносят нам пользы - связана с рядом психологических проблем, включая депрессию и тревожность. Напротив, эмоциональная гибкость - гибкость мыслей и чувств, позволяющая оптимально реагировать на повседневные ситуации, - ведет к благополучию и успеху. Эмоционально гибкие люди динамичны. Они умеют подстраиваться под сложный и быстро меняющийся мир. Они выносят огромный стресс и преодолевают трудности, не теряя увлеченности, открытости и восприимчивости. Они не дают негативным чувствам выбить их из колеи; наоборот, они только увереннее идут - вместе со всеми своими "тараканами" - к самым амбициозным целям. Эта книга поможет вам лучше осознать свои эмоции, научиться принимать их и жить с ними в мире, а затем выйти на пик своего развития - и все это благодаря повышению эмоциональной гибкости. Она не превратит вас в идеального героя, который ни единого слова не говорит невпопад и никогда не страдает от чувства стыда, вины, гнева, тревоги или неуверенности. Но вы найдете подход к своим самым трудным переживаниям, научитесь получать удовольствие от взаимоотношений и достигать своих целей. Для лидеров, менеджеров, психологов, коучей и всех, кто интересуется темами эмоционального интеллекта и самосовершенствования....

Цена:
659 руб

Ноа Гольдштейн, Стив Мартин, Роберт Чалдини Психология убеждения. 50 доказанных способов быть убедительным Yes!: 50 Scientifically Proven ways to be Persuasive
Психология убеждения. 50 доказанных способов быть убедительным
О чем эта книга
Принято считать, что психология интуитивно понятна любому здравомыслящему человеку, а потому отдельно изучать ее не стоит. Великое заблуждение! Авторы этой книги утверждают, что любой человек, изучая стратегии убеждения с научной точки зрения, сможет в разы эффективнее убеждать окружающих и строить отношения с другими людьми. Именно научная основа позволяет, изменив совсем немногое, получить поразительные результаты в области эффективного общения и влияния на людей.

Книга научит легко справляться с самой трудной задачей: честно, этично и правильно выстраивать отношения с другими людьми.

Каждому из нас приходилось сталкиваться с тем, что наши требования не выполняются, просьбы остаются неуслышанными, а пожелания - неучтенными. Почему так происходит и как действовать в подобных ситуациях? Ответы на эти вопросы вы найдете на страницах книги.

Для кого эта книга
Для всех, кому важно быть убедительным: на работе или дома, с близкими или незнакомыми людьми, при устном обращении или на письме.

Почему мы решили издать эту книгу
Это настоящая энциклопедия убеждения, ряд эффективных и этичных приемов на все случаи жизни!

Фишка книги
В книге 50 интересных статей - 50 приемов в копилку ваших навыков убеждения. Каждый из описанных способов не только доказан с научной точки зрения, но и многократно подтвержден на практике.

Роберт Чалдини - наиболее цитируемый в мире социальный психолог в области влияния и убеждения, автор "Психологии влияния" - международного бестселлера, изданного полуторамиллионным тиражом.

От авторов
Нам важно, чтобы читатель лучше понял психологические процессы, лежащие в основе нашей способности влиять на людей - а значит, изменять их отношение к чему-либо или поведение, чтобы обе стороны достигли положительных результатов.

Мы обсудим в этой книге типы высказываний, которых следует остерегаться, чтобы противостоять как скрытому, так и явному влиянию на ваши решения.

Вместо того чтобы полагаться на поп-психологию или неоднозначный личный опыт, мы обсудим психологическую основу успешных стратегий социального влияния, используя строго научные доказательства. Мы будем указывать на ряд загадочных явлений, объяснимых при более глубоком понимании психологии социальных влияний.

Убеждение - наука, хотя часто его ошибочно считают искусством... Изучая психологию убеждения и используя предлагаемые стратегии, научиться хорошо убеждать могут даже те, кто считает себя неспособным уговорить ребенка поиграть.

Умение убеждать - малоизученная наука, наука отношений. Она основана на психологических исследованиях и методах....

Цена:
599 руб

Барбара Шер, Энни Готтлиб Мечтать не вредно. Как получить то, чего действительно хочешь
Мечтать не вредно. Как получить то, чего действительно хочешь
О чем эта книга
Легендарная книга о том, как реализовать себя в жизни.
Синди Фокс была официанткой. Теперь она пилот. Питер Джонсон был водителем грузовика. Теперь он фермер. Тина Форбс была неудавшимся художником. Теперь она успешный художник. Алан Риццо был редактором. Теперь он владелец книжного магазина.
Все они использовали эффективные методики Барбары Шер для того, чтобы добиться реальных изменений в своей жизни. Эта человечная, глубоко практичная книга позволит каждому превратить свои расплывчатые желания и мечты в конкретные результаты.
Прочитав ее, вы узнаете:
  • Как обнаружить свои сильные стороны и скрытые таланты
  • Как обратить ваши страхи и негативные эмоции себе на пользу
  • Как наметить путь к вашей цели и обозначить сроки ее достижения
  • Как отслеживать ваш прогресс ежедневно
  • Как создать сеть полезных контактов и источников информации
  • Как использовать группу поддержки, которая позволит не отклоняться от вашей цели

    Для кого эта книга
    Для тех, кто хочет претворить свои мечты в жизнь.

    Фишка книги
    Книга вышла в 1979 (!) году и до сих пор популярна. Продано уже больше 1 млн экз. Книгу в России знают многие, например, один из ее фанатов — Натали Ратковски.

    Цитаты из книги

    Все просто
    Чтобы приступить к созданию жизни своей мечты, вам не нужны мантры, самогипноз, программы закаливания характера или новая зубная паста. Вам нужны практические методики решения проблем, умение планировать, навыки и доступ к необходимым материалам.

    Кем вы себя считаете?
    Возьмите чистый лист бумаги (мы с вами будем использовать много бумаги) и ответьте — от нескольких фраз до половины страницы — на вопрос: кем вы себя считаете? Какие четыре-пять главных черт определяют вашу личность?

    Вы – гений
    Мне все равно, чего вы добились в жизни или какой у вас IQ. Вы родились со своей собственной, уникальной гениальностью. И когда я это говорю, имею в виду не гения с маленькой — в отличие от Альберта Эйнштейна — буквы. А Гения с большой буквы — как Альберт Эйнштейн.

    Своим примером
    Люди, которые с удовольствием погружаются в свое дело, — лучший образец для подражания. Их дети воочию могут наблюдать, как реально делается дело: никакого волшебства, а потихоньку, шаг за шагом, будь то игра на пианино или сооружение книжных полок.

    Да будет похвала!
    Возьмите ручку и лист бумаги. Попросите того, кого вы любите и кому доверяете — лучшего друга, супруга, близкого человека, ребенка, — минуты три рассказывать вам о ваших лучших качествах. И записывайте все слово в слово (только ничего не стирайте!).

    Мечта с «гарниром»
    «Гарнир» — это что угодно: еженедельный урок танцев, чтение по вечерам исторических романов, картинки с лошадьми на вашей доске для записей. Это живое напоминание о том, что жизнь вовсе не скупа и вы имеете право на все, что любите....

  • Цена:
    799 руб

    Корнелия Спилман Когда я боюсь. Сказки для эмоционального интеллекта When I Feel Scared
    Когда я боюсь. Сказки для эмоционального интеллекта
    В книге описываются ситуации, в которых дети чувствуют себя испуганными, и варианты помощи и утешения их. Мишка рассказывает, как он сам боится рычания собаки или спуска с высокой горки.
    Каждая книга серии начинается с введения для взрослых о том, как помочь детям разобраться с их чувствами. Ваш малыш сможет научиться этому, слушая книгу и рассматривая картинки....

    Цена:
    179 руб

    Джулия Кэмерон Путь художника The Artist's Way
    Путь художника
    Эта книга - практический курс, рассчитанный на 12 недель ежедневных занятий, помогающий и начинающему, и продвинутому творцу разглядеть в себе новые, подчас неожиданные таланты.
    Книга "Путь художника" за 25 лет своего существования изменила жизни миллионов людей, а именно - их отношение к собственным креативным способностям, и помогла им реализовать свои мечты о творчестве. Джулия Кэмерон, выдающийся консультант по раскрытию творческих способностей человека, учит слышать свое сердце и творить, отринув сомнения и страхи....

    Цена:
    343 руб

    Олег Новоселов Женщина. Учебник для мужчин
    Женщина. Учебник для мужчин
    Женщина… Она прекрасна. Она является предметом желаний мужчины и объектом его любви. В ее присутствии у мужчин отключаются мозги и парализуется воля. А когда она исчезает из жизни мужчины, он чувствует себя несчастным. Вокруг отношений между полами напущено столько тумана и наворочено столько эмоций, что сразу и не разберешься, что к чему.
    В книге привычным для мужчины понятным и логичным языком описаны и объяснены природа женщин, особенности их поведения, природа женской логики, женской загадочности, описаны принципы взаимоотношений с мужчиной, детьми и обществом. После прочтения книги мужчиной женщина перестанет быть для него непонятна. Книга предназначена для широкого круга мужчин, от президента до подростка в период гиперсексуальности, желающих понимать женщин и не терпеть неудач в личной и деловой жизни, эффективно управлять женой, коллективом или государством. Книга также интересна для женщин, желающих лучше понять себя, мужчин и межполовые отношения.
    Добро пожаловать в реальный мир!

    "Я рад, что Учебник работает именно так, как он был задуман изначально. Что он изменяет и самих читателей, и их жизни. Укрепляет их семьи. Помогает в строительстве их судьбы, успеха, счастья. Именно поэтому читатели сами, на собственном энтузиазме и распространяют его. Теперь, благодаря усилиям читателей, эта книга стала настоящим народным проектом. То, что Учебник теперь продается в магазинах, - также заслуга, прежде всего, самих читателей. Пользуясь случаем, выражаю благодарность всем тем, кто продвигает Учебник и переводит его на иностранные языки, расширяя тем самым "Территорию здравого смысла". Со своей стороны я буду продолжать дополнять его содержимое в рамках проекта "Прикладная этология человека".

    Олег Новоселов

    ...

    Цена:
    365 руб

    2008 Copyright © 1000show.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
    использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт
    Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования Яндекс.Метрика