Поздравления
Провинциальная простота хитрее столичного искусства

 

Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры Е.Лаврентьева

 

«Провинциальная простота хитрее столичного искусства»

Провинциальное дворянство, с одной стороны, старалось подражать манерам столичных аристократов, с другой – с неприятием относилось к «столичному этикету». Прямое подтверждение этому находим в воспоминаниях Е. И. Раевской о жизни ее семьи в селе Сергиевском Рязанской губернии:

«В 20-х годах нашего века Рязанскую губернию называли степною, и мало кто там живал из тех, которые, справедливо ли или нет, считались хорошим обществом...

Тот, кто читал "Семейную хронику" Аксакова, помнит впечатление, произведенное на молодую Багрову приездом ее к свекру в степь. К счастию, хотя матушка жила в первое время в двух сплоченных избах, произведенных в хоромы, но она жила дома, у себя, хозяйкой и свободной в своих действиях. Привыкшая весь день заниматься нами, детьми, и, боясь, что деревенские знакомства помешают ей быть с нами неразлучной, притом сознавая чутьем то, чем были ее соседи, она сначала замкнулась в четырех стенах и ни к кому не поехала с визитом. Это поведение было противно всем правилам учтивости по степным понятиям. Новоприезжие обязаны были ехать знакомиться со старожилами. Матушка прослыла гордячкой, московской комильфо, что по-степному равнялось бранному слову.

Стали соседи ждать да поджидать первого визита новоприезжей, но, видя, что труд напрасен, они, конечно, из непреодолимого любопытства начали один за другим являться в село Сергиевское – знакомиться. Первые появившиеся немедленно довели до сведения остальных, что "гордячка" – вовсе не горда, напротив, очень любезная, внимательная хозяйка, к тому же – хороша собой.

Потекли к нам соседи со всех сторон. Это случилось с самого первого пребывания родных в степи. Когда же, несколько лет спустя, мы из Михайловского переселились в Сергиевское, то мы, привыкшие к постоянному обществу матери, скучали с нашими гувернантками, а матушка, хотя из вежливости того не показывала, но так же скучала среди незваных гостей, с которыми не имела ничего общего. Одни сплетни, отсутствие всякого образования и любознательности, невыносимая ею игра в карты – вот то, что она в них нашла.

А тут являлись эти соседи, часто с целой ордой детей, воспитанных по их образу и подобию, и оставались, по принятому у них обычаю, непрошеные, гостить по два, по три дня, иногда и целую неделю. Матушка пришла в отчаяние.

Домик тесный, куда поместить эту орду гостей? Одно она свято соблюдала. В нашу детскую комнату никогда с нами не помещала приезжих, боясь для нас сближения с чужими детьми, в которых просвечивала уже испорченная нравственность.

Но что делать? – на полу в гостиной, в столовой навалят перин, а иногда для детей просто сена, покроют коврами, постелют поверх простынями, одеялами, наложат подушек, и приезжие "вповалку" на этом спят. Это их не смущало, не мешало продолжать своего гощения.

Между тем матушка с умыслом не спешила отдавать визитов. Наконец поехала утром, посидела в гостях с час и велела подавать лошадей, которых вперед запретила кучеру отпрягать.

– Как? – с удивлением воскликнули хозяева. – Вы хотите ехать? А мы думали, вы останетесь у нас ночевать. (Это за восемь верст от дома!)

– Извините, не могу

– Ну хоть откушайте у нас!

– Извините, меня дети ждут к обеду.

Таким образом, матушка уезжала, возбудив негодование хозяев, отдавших уже приказ перерезать горло домашней птице, а может быть, и зарезать быка, чтоб угостить московскую гостью.

Мало-помалу, рассказывала матушка, отучила я соседей поселяться у меня на несколько дней и приучила к утренним визитам. Они стали бояться быть не "комильфо" и захотели хоть тем подражать столичным модам» 2.

Итак, выделим два момента: «матушка прослыла гордячкой, московской комильфо, что по-степному равнялось бранному слову» и «они стали бояться быть не "комильфо"».

«С одной стороны, строй наших деревенских понятий не ладил с их образом мыслей, а с другой – их столичные манеры казались нам претензиями и даже надменностью, – пишет в "Записках" Д. Н. Толстой. – В свою очередь, и они, вероятно, видели в нас закоснелую деревенщину, в чем они часто и были правы» 3.

Аристократический тон, царивший в «гостиных лучшего общества», был чужд провинциалам. Чтобы стать в провинции «своим», следовало «избегать мелочных правил этикета», «у провинциалов должно и должно по необходимости покоряться их обычаям...».

Ф. Ф. Вигель дает примечательную характеристику столичному аристократу Григорию Сергеевичу Голицыну, который был назначен пензенским губернатором: «Большая часть пензенцев были от него без памяти, и как не быть?.. Губернатор еще молодой, красивый, ласковый, приветливый, принадлежащий к княжескому роду, почитаемому одним из первых в России, в близком родстве со всем, что Петербург являет высокого и знатного при дворе...

Наш князь Григорий пензенский был аристократ совсем особого покроя, совершенно отличный от брата своего Феодора, который настоящей тогдашней аристократии служил образцом. Он находил, что не иначе можно блистать, как в столице и при дворе... Его ласково-вежливое обхождение не допускало же никакой короткости с теми, с кем он иметь ее не хотел. Старший же брат, напротив, охотно балагурил, врал, полагая, что со всеми может безнаказанно быть фамилиарен. Он любил угощать у себя, попить, поесть, поплясать. По-моему, он был прав; такими только манерами можно было тогда понравиться в провинции; grand genre* [* Аристократический тон (фр.)] князя Феодора там бы не поняли» 4.

Такой же вывод делает Ф. Ф. Вигель и в отношении жены князя Федора Сергеевича Голицына: «Она имела все свойства европейских аристократок прежнего времени: вместе с умом и добротою была холодна и надменна; делалась любезна только с короткими людьми. Такие женщины своим примером поддерживали лучшее общество, но в провинции они не годились» 5.

Забавную историю рассказывает в своих воспоминаниях Е. Ю. Хвощинская:

«Однажды приехали к Р-м молодые люди, проводившие большую часть времени в Петербурге, они важничали тем, что не провинциалы, и, напоминая об этом, говорили: "chez nous a Petersbourg* [* «У нас в Петербурге» (фр.)]. Мы, желая позабавить столичных гостей деревенскими удовольствиями, по обыкновению приказали заложить розвальни, надели свои полушубки, шапки, солдатские башлыки, подпоясались красными кушаками и, щеголяя деревенским нарядом, пригласили кавалеров нам сопутствовать. Кавалеры вышли одетые по последней моде, надеясь, может быть, пленить нас, и, вероятно, думали найти у крыльца великолепную тройку, так как у Р-х был хороший конный завод, но по их удивленным лицам можно было видеть, что розвальни на них не совсем сделали приятное впечатление, и они поневоле, с гримасой, уселись в "мужицкие сани", А мы, проказницы, шепнули кучеру, чтоб на ухабах ехал шибче! Каков был ужас наших петербургских франтиков, когда они на ухабе очутились выброшенными в снег. На этот раз мы удержались и не упали, но зато хохот был неудержимый и, вероятно, по мнению наших кавалеров, вышел из приличия: они так разгневались, что решили вернуться пешком, боясь опять выпасть из отвратительных саней, и, спотыкаясь, теряя калоши, поплелись домой.., А мы, чтобы не дразнить их нашим хохотом, который не в силах были удержать, погнали лошадей и скрылись от недовольных взоров наших столичных гостей!..» 6.

В целом же столичные дворяне снисходительно относились к провинциальным нравам. «Занимаясь делами по хозяйству, они не имеют времени выдумывать глупые этикеты», – говорит столичный гость о помещиках в повести «Прием жениха» 7.

По-другому столичное дворянство реагировало на нарушение правил этикета в светских гостиных.

Примечателен рассказ А. И. Соколовой об «импровизированном» бале в доме Н. В. Сушкова, где был объявлен конкурс на лучшее исполнение мазурки:

«М-me Мендт сбросила мантилью, подала руку своему кавалеру и понеслась по залу с прирожденной грацией и воодушевлением истой варшавянки. Выбранный ею кавалер оказался достойным ее партнером, и живой, чуть не вдохновенный танец увлек всех присутствовавших... им усердно аплодировали... кричали "браво", и когда они окончили, то шумно потребовали повторения.

М-mе Мендт согласилась протанцевать еще раз, но тут случился эпизод, для дома Сушковых совершенно неожиданный.

Оказалось, что ботинки красавицы несколько жали ей ногу.. Она согласилась пройти еще два или три тура мазурки, но не иначе, как без башмаков, и, получив восторженное согласие мужчин и несколько смущенное согласие дам, живо сбросила ботинки... и в белых шелковых чулках понеслась по залу...

М-meСушкова была совершенно скандализована...» 8.

Снять обувь в присутствии мужчин в то время считалось верхом неприличия. По-другому наверное, и не могла отреагировать жена хозяина дома, Д И. Тютчева, сестра поэта, «выросшая в чопорных условиях прежнего "большого света"».

Слово «скандализоваться» выражает негативную оценку действий того, кто нарушил правила приличия. «Императрица довольно долго беседовала со мной относительно своих детей. Я ей сказала, что была скандализована манерами бонны великого князя Алексея», – читаем в дневнике А. Ф. Тютчевой 9.

В то же время «нужно помнить, что многие грешат не намеренно, а по незнанию, и оскорбляющиеся несоблюдением приличий в других, показывают еще меньше такта, чем сами обвиняемые».

«Это был маскарад, данный по случаю приезда в Тверь императора Александра Павловича, – читаем в записках А. В. Кочубея. – На один танец, помню, я пригласил госпожу Зубчанинову, жену очень богатого купца, который имел торговые сношения с Ригой, а впоследствии был городским головою в Твери. Г-жа Зубчанинова, урожденная лифляндка, была недурна собою и прекрасно образована.

Случилось, что император тоже пригласил ее на этот танец, и она, не зная придворного этикета, сказала ему, что она уже ангажирована. "Кто этот счастливый смертный?" – спросил государь. Зубчанинова указала на меня. Разумеется, я ей объяснил после, что императору на балу не отказывают» 10.

А вот еще один пример «царской» деликатности: «Близко стоявший ко двору в эпоху царствования императора Николая Павловича, Виельгорский очень часто играл на интимных вечерах императрицы Александры Федоровны, которая очень любила музыку, знала в ней толк и заслушивалась Виельгорского по нескольку часов сряду…

Однажды, когда Виельгорский пил чай в кабинете императрицы и с чашкой в руке подошел к роялю, он, поставив чашку на пюпитр, прикоснулся к клавишам и, забывшись, весь ушел в мир звуков.

Все внимательно и пристально слушали музыку, императрица подошла и облокотилась на рояль, а Виельгорский тем временем, отрываясь минутами, чтобы отхлебнуть глоток холодного чая из поставленной им на рояле чашки, допил последний глоток и машинально, видя перед собой кого-то и не разбирая, кого именно, протянул пустую чашку императрице.

Все остолбенели, а императрица, с улыбкой приняв чашку, передала ее камер-лакею.

Виельгорский ничего не заметил, и спустя несколько времени только, когда он встал из-за рояля, дежурный камергер в глубоком смущении осторожно передал ему о случившемся недоразумении.

Виельгорский в глубоком смущении подошел к императрице и не знал, как приступить к объяснению, но она, милостиво улыбнувшись, заметила, что очень охотно оказала ему эту "маленькую услугу"» 11.

У многих жесткие правила светской жизни вызывали оправданный протест, который проявлялся в форме эпатирующих общество поступков и выходок. Однако светское общество пыталось их представить как шалости и проказы.

Вспомним хотя бы визит Пушкина в дом екатеринославского губернатора, куда он явился «в кисейных, легких, прозрачных панталонах, без всякого исподнего белья». Слова И. П. Липранди проливают некоторым образом свет на выходку Пушкина: «Он отвык и, как говорил, никогда и не любил аристократических, семейных, этикетных обществ...» 12.

«Известный писатель, автор романа "Тарантас" и повестей "На сон грядущий", граф Соллогуб был добродушнейший малый самого веселого нрава, большой остряк и превосходный товарищ, но беззаботен и легкомыслен иногда до безалаберности. Повесничать доставляло ему высшее удовольствие, и его крайне забавляло, если выкидываемые им сюрпризы нарушали китайский этикет в залах гордой его родни. В особенности приводил он этим в отчаяние матушку своей жены (Софии Михайловны), т. е. графиню Виельгорскую (урожденную принцессу Бирон, дочь последней герцогини Саган-Курляндской), хотя она, всегда обезоруживаемая неотрицаемым остроумием его выходок, невольно рассмеявшись, прощала "son grand terrible enfant" * [* Великовозрастное дитя], и тем более, что и тесть, граф Михаил Юрьевич, будучи сам веселого характера и с крайне либеральным воззрением на чопорно-этикетный формализм, всегда первый хохотал над этими нарушениями строгих обычаев "прекраснейшего" общества» 13.

«Проказы» и «шалости» позволяли себе не только мужчины, но и дамы. Об одной из них рассказывает Е. Ю. Хвощинская: «Одна из дам петербургского большого света возымела желание приблизиться к императрице и для этой цели притворилась обожающею бабушку Потемкину и не покидала ее почти ни на минуту. Она сделалась необходимым для Татьяны Борисовны существом, сопровождавшим ее всюду, конечно, также и во дворец. Обладая умом, красивой наружностью, необыкновенно живым характером, она всем нравилась, и государыня ее полюбила. Между прочим, она была страшная шалунья и любила шутить, устраивая разные проказы, так например: когда у Татьяны Борисовны бывали духовные лица, она с ними вела разговоры, совершенно неподобающие их сану и положению, и ставила в тупик, смущала их, а Татьяну Борисовну удивляла, беспокоила и сердила» 14.

О распространившейся среди женщин моде употреблять «несовершенно приличные слова» писал граф В. А. Соллогуб: «Несколько женщин, умных и прекрасных, вздумали как-то пошалить несовершенно приличными словами, но все-таки прикрытыми очарованием ума и красоты. Казалось, посмеяться и кончить; совсем нет. Большая часть наших дам, которые живут для подражательности в чем бы ни было, в прическе, в вальсе, в разговорах, тотчас же пустились, наперерыв одна перед другой, говорить вслух странности и всенародно, без зазрения совести, так что иногда в наших гостиных раздаются изречения толкучего рынка, и путешественник удивляется невольно принятому в Европе заблуждению, что наши женщины так отлично воспитаны. Это нововведение, нигде не существующее. Стыдливость и скромность будут всегда лучшим украшением прекрасного пола...» 15.

В 10–20-е годы XIX столетия «плохо понятая англомания была в полном разгаре». Дерзость обращения становится визитной карточкой русского денди. Поведение, типичное для русского денди, описывает М. Назимов в своих воспоминаниях о жизни нижегородских дворян: «Помню, один раз явился какой-то приезжий петербуржец и подошел к хозяйке, которая и протянула ему руку для целования, но он взял ее, низко поклонился и отошел. Представьте, какой конфуз для хозяйки. Конечно, эта заносная, единичная выходка произвела только неудовольствие, по пословице: "со своим уставом в чужой монастырь не ходи", и прежний обычай оставался еще долго в Нижнем» 16.

«Плохо понятая англомания» наложила отпечаток и на поведение женщин, «Приветливость и замечательность, считавшиеся прежде обязанностию женщины, ныне не в моде; ныне девица, чтоб быть бонтонною, должна никого не замечать, твердить беспрестанно, что все ей надоело, что она не любит удовольствий (хотя нигде нет столько рассеянности, как в Москве), быть сегодня холодной и едва удостоивать взгляда ту или того, кого она вчера ласкала; в гостях и дома заниматься только собою или исключительно одною собою, а другие зевают ли, скучают ли, до этого что за дело, но как чрез это они теряют!» 17.

С англоманией прочно входит в обиход понятие «светского льва». Критикуя англоманов в очерке «Лев и шакал» Ф. Булгарин пишет: «Лев везде является последним и заставляет ждать себя. В старину, когда господствовала чисто французская мода с ее вежливостью, надлежало подходить с какою-нибудь милою фразою к хозяйке дома, подарить ласковым словцом хозяина и приветствовать всех гостей. У нас, на святой Руси, весьма долго еще велся обычай целовать ручку хозяйке и важнейшим дамам. Теперь дама вам бы не дала руки и провозгласила вас вандалом, если б вам вздумалось обратиться к старому обычаю. Теперь приветствуют хозяйку только взглядом, и если Лев ее родственник или близкий знакомый, домашний друг, то берет хозяйку за руку и пожимает, как в старину делалось за кулисами, с танцорками. Хозяину довольно и одного знака головою, в доказательство, что он замечен Львом! На прочих гостей Лев только озирается: этим заменяется прежнее приветствие. Комплиментарных прелюдий к разговору, как бывало в старину, ныне нет никаких. Теперь начинают разговор прямо с середины, так, что со стороны, когда не знаешь дела – вовсе непонятно.

Если б в старину кто-нибудь вошел в комнаты с тростью, то лакей напомнил бы ему, что он, вероятно, забылся. Теперь входят с тростью в парадные комнаты – чтоб пощеголять набалдашником!!!» 18.

Демонстративный отказ от светских условностей был характерен и для военной молодежи. По словам Ф. Булгарина, «характер, дух и тон военной молодежи и даже пожилых кавалерийских офицеров составляли молодечество или удальство». «Где этикет и осторожность, туда я не люблю ходить», – писал «любезнейшей маминьке» Н. Муравьев.

Примечательно свидетельство француза Ипполита Оже: «После смотра наша рота отправилась на гауптвахту Зимнего дворца, где офицерам, как гостям, всегда было очень хорошо. В это время там содержался под арестом уланский офицер, барон Николай Строганов, известный в Петербурге по своим сумасбродствам и выходкам. Так как в Петербургском гарнизоне служили самые знатные и богатые молодые люди, то неудивительно, что некоторые из них как бы нарочно выставляли напоказ все пороки, свойственные их природе и среде» 19.

Светское общество во всем винило Наполеона, «Проклятый Бонапарт опять заварил кашу, – сообщала в 1815 году в письме княгиня Хилкова. – Сколько надо потерять голов, чтоб расхлебать ее! Из штатской службы не велено принимать в военную; наши молодые люди и так уже испортились Парижем, а теперь, как в другой раз побывают, так и Бог знает, что будет. Вы не поверите, любезный друг, что нынче молодежь считает за тягость быть в порядочных домах, а все таскаются по ресторациям, т. е. по трактирам, бредют Парижем, обходятся с дамами нахально и уверяют, что нет ни одной, которая бы не согласилась на предложения подлые мужчины, ежели только мужчина примет на себя труд несколько дней поволочиться за ней. И этому всему мы одолжены мерзкому Парижу. Правда, что есть и у нас, которые тщеславются тем, что в поведении не уступают парижским» 20.

Штатские молодые люди, глядя на своих армейских товарищей, также приобщались к кутежам, ночным походам по улицам, поздним попойкам в ресторанах.

По словам Ю. М. Лотмана, «дворянское поведение» как система не только допускало, но и предполагало определенные выпадения из нормы. В мемуарной литературе встречается немало примеров, когда «люди, находящиеся в высоких должностях», позволяли себе время от времени «складывать оковы этикета». Да и сами монархи иногда это делали демонстративно. Кроме того, снисходительно, «по-отечески» прощать своих подданных за «выпадения из нормы» входило в правила игры. Приведем несколько примеров.

«Записанный с малолетства в Измайловский полк, Сергей Львович (Пушкин. – Е. Л.) был переведен потом, при государе Павле Петровиче, в гвардейский Егерский.

Сергей Львович не мог отстать в службе от некоторых привычек.. Между прочим, он питал какое-то отвращение к перчаткам и почти всегда терял их или забывал дома; будучи однажды приглашен с другими товарищами своими на бал к высочайшему двору, он, по обыкновению, не позаботился об этой части своего туалета и оробел порядком, когда государь Павел Петрович, подойдя к нему, изволил спросить по-французски: "Отчего вы не танцуете?" – "Я потерял перчатки, ваше величество", – отвечал в смущении молодой офицер. гocyдарь поспешно снял перчатки с своих собственных рук и, подавая их, сказал с улыбкою: "Вот вам мои!" – потом взял его под руку с ободрительным видом и, подводя к даме, прибавил: "А вот вам и дама!"» 21.

«Летом, в теплую погоду, отправился (А. Е. Розен. – Е. Л.) чрез Исаакиевский мост для прогулки; под расстегнутым мундиром виден был белый жилет, шляпа надета была с поля, а на руках зеленые перчатки, одним словом, все было против формы, по образцу тогдашнего щеголя. С Невского проспекта, повернув в Малую Морскую, встретил императора Александра; я остановился, смешался, потерялся, успел только повернуть поперек шляпу. Государь заметил мое смущение, улыбнулся и, погрозив мне пальцем, прошел и не сказал ни слова» 22.

Вспоминая В. Н. Карамзина, князь В. П. Мещерский рассказывает о нем примечательную историю: «С молодости он был уже представителем постоянного восстания против придворного этикета, служебной дисциплины, против традиций гостиных. Еще студентом Петербургского университета, при Николае I, он играл в вольнодумца, и когда его за это бранили, он усиливал свое вольнодумство. Раз он появился на балу дворянского собрания, в присутствии Двора, в синем галстуке. Николай Павлович, любя карамзинскую семью как родную, просил вдову Карамзина прислать к нему своего шалуна-сына Он явился. Император принялся его отечески журить, ласково, но строго. Когда он кончил, молодой Карамзин ответил Ему, что не стоило за ним посылать, чтобы высказывать ему такие известные истины. Даже Николай I рассмеялся от вида, с которым гордый бунтовщик Карамзин Ему ответил, и сказал, отпуская его: видно, на тебя надо махнуть рукою» 23.

Губернатор Казани С. С. Стрекалов в 1840 году решил жениться на госпоже Брандорф, «а по званию генерал-адъютанта, он обязан был испросить на то разрешение императора, то Стрекалов почел предварительно с кем-то списаться в Петербурге, и получив ответ, что надежды на разрешение очень мало, Стрекалов рискнул обвенчаться без разрешения, о чем и донес сам в тот же день императору, последствием чего было, что он переименован в тайные советники и назначен сенатором в Москву» 24.

«Буянство хотя и подвергалось наказанию, но не почиталось пороком и не помрачало чести офицера, если не выходило из известных, условных границ» 25.

Замечание Ф. Вигеля касается поведения штатских: «Излишняя смелость нынешних молодых людей в знатных салонах была ничто в сравнении с их наглостью. Пожилые люди и женщины, вероятно, смотрели на то как на неизбежное последствие распространившегося образования» 26.

Таким образом, если нарушение правил приличия «не выходило из известных, условных границ», общество в целом смотрело на это снисходительно.

Правила погарского благородного собрания 27*[* Наряду с многочисленными руководствами по этикету и «наставлениями» отцов и матерей к чадам появлялись и сочинения «пародического характера», как, например, «Правила погарского благородного собрания» и «Наставления сыну, вступающему в свет»].

«Между бумагами и библиотекою покойного Михаила Ивановича Галецкого найдено довольно рукописей его собственной руки, в числе коих и правила, написанные для погарского собрания:

1817 года ноября 26 дня. Черниговской губернии Стародубского уезда, в заштатном городе Погаре в доме корнета Петра Владимировича Соболевского устроено было благородное собрание – на следующих правилах:

1. Благородный Погарец, войдя в собрание, должен снять с себя в передней комнате шубу, шапку и кенги, ежели одет будет в оных, очистя порядочно нос и с платья шубную шерсть, и с лица обтереть пот, не стуча и не шархая ногами, входить в залу тихо и благопристойно, вошедши поклонитца публике, избрать место, никого не толкать и не желать здравия и к дамам не подходить к ручке * [* Здесь и далее орфография и синтаксические особенности источников сохранены].

2. Громогласно не говорить и по пустому не хохотать, неверных вестей не рассказывать, а говорить дозволяется о торговле пеньки, масла и о займе денег, да и то по тихоньку, дабы не наскучать неимеющему надобности в таковой спекуляции.

3. О политических же делах говорить в собрании вовсе запрещаетца, потому что оне для погарцев неудобопонятны.

4. Ежели случитца быть с кем во вражде, то рекомендуетца таковым лицам близко один к другому не сходитца и не садитца.

5. Желающий быть в собрании должен чисто выбратца в мундир или кафтан, штаны или панталоны иметь на помочах и не иметь на ногах обуви дегтярнаго ремня.

6. По зале, заложа назад руки не расхаживать, а старатца избрать место и сидеть на стуле или канапе, отнюдь не разваливаясь и не протягивая ноги и не кладя (их) на вкрест с уважения к обществу, а в особенности к дамскому полу.

7. Желающему быть в собрании запрещаетца того дня в пищу употреблять редьку и чеснок, дабы в собрании не рыгать, хотя сия пища и почитаетца в (у) погарцев во время поста за лакомство, но как от сего произрастения бывает дурной и несносной запах особенно для дамскаго пола.

8. В собрании в карты играть дозволяетця, только в коммерческий игры, но при козыряньи не стучать об стол крепко руками, а ежели случитца кому проигратця, от чего Боже сохрани, то на судьбу не роптать, а нелениво расплатитця, и не надеятьця отигратця.

9. Иметь в запасе в кармане в капшучке или кошелке мелкую серебряную монету, дабы за взятое с бухвета зараз расплатитця, избегая стародавних погарских обычаев отговариватця неимением при себе денег, когда потребуют должного, тогда сердитця и ругатця.

10. А как во время погарской Никольской ярманки греки для продажи привозят разные вина и погарцы любят пробовать, от каковых происходят разные безчинства, ссора, драка и падение на пол, желающему быть в собрании рекомендуетця от таковых проб воздержатця, ибо замечено, что пьянаго фигура в начале для общества бывает и забавна, но под конец несносна, отвратительна и омерзительна, особенно для дамскаго пола.

11. Ежели случитця у кого чих, то таковому здравия нежелать, ибо замечено, что от сего чихающему нет никакой пользы, а толко его безпокоют, да и обществу нет забавы.

12. В собрании трубку или люльку курить позволяет-ця, но только в особенной горнице, но не выпущая со рта много дыму и не плюя часто на пол и не выкидывая с трубки или люльки на пол или окошки перегорелаго табаку.

13. Табакерку или рожок с табаком и носовой платок по диванам, стульям, столам не бросать, а иметь в кармане, для чего портные прышивают к платью.

14. Дабы не произвести в собрании дремоты и зевоты дозволяетця в бухвете выпить водки или пуншу, но только умеренно и на наличныя деньги.

15. За все взятое и разбитое в бухвете, не выходя с собрания, зараз должен расплатитця, не откладывая до завтрего и не оставатца в долгу за карты прислуге.

16. Носа не очищать руками, а за столом в салфетку, а иметь носовой платок в кармане.

17. Танцовать дозволяетця, но только в перчатках и чтобы руки были чисто вымыты мылом, в контраданце или екосесе не пристукивать крепко ногами и не присвистывать, а любимые погарские танцы: метелицу, горлицу, дудочку, голубца, дергунца танцевать запрещаетця, как сии танцы употребляемые одними простолюдинами, козачка танцевать можно, но не стуча крепко ногами и не разваливаясь, а комарицкаго без припеву слов.

18. Ежели в танцах случилось бы нечаянно наступить на ногу, то тотчас же просить извинения, ибо по тесноте дому соображения неизбежно сие может случитця.

19. Собранию время не назначаетця к разъезду, а каждый может быть по своему произволу, ежели хто пожелает отправитця во свояси, то выходить тихо, не подходя к дамам к ручке и не желая спокойной ночи, ибо о ноче и думать нихто не должен, в передней горнице не шуметь, и старатця не взять чужой вместо своей шубы или шапки, а ежели бы сие случилось в ошибке, то на другой день рано прислать в залу собрания.

20. Выходя с собрания, идти не посредине улицы, а близ забора, дабы от неискусства в езде погарских кучеров не получить оглоблею удара у спину.

Предостерегательныя правила:

пред собранием за день рекомендуетця для очищения желудка принять порядочный прием кубебы или алеюсу, настоеннаго в водке.

Ежели кому всгрегитця нужда для и... то сие делать не посредине двора, и м. спущать не на крыльце, и ос-мотретця: все ли в штанах защебнуты пуговицы и не замочен ли бант и нет ли чего в сапогах, чтобы не принести в залу собрания...»

Наставления сыну, вступающему в свет 28.

«1. Вступая в свет, первым себе правилом поставь никого не почитать.

2. Не имей уважения ни к летам, ни к заслугам, ни к чинам, ни к достоинствам.

3. В какое бы общество ни вступил, ежели опасно показывать явное презрение, то по крайней мере старайся всеми поступками показывать, что ты презираешь. Это заслужит тебе от всех любовь и уважение.

4. Отнюдь ничему не удивляйся, ко всему изъявляй холодное равнодушие, разве как-нибудь речь коснется до тебя самого и твоих качеств – тогда нежною улыбкою дай почувствовать, что ты себе цену знаешь.

5. В разговорах старайся ясными доводами доказать, что люди прежде родившиеся ничего не стоили, жить не умели, и что утонченный вкус с тобою и тебе подобными на свет появился.

6. Ни к чему не привязывайся и объявляй то громогласно, а давай только разуметь, что обожаешь одно изящное. Но в чем оно состоит, никому не сказывай, да и сам не знай.

7. Дома не сиди и как можно менее полезным занимайся; возложенную на тебя должность исполняй, как через пень колоду валят – тверди всем, что она не сносна, тягостна и унижает твои дарования. Библиотеку имей, полки сделай пошире; глубокомыслящих авторов выставь на показ наперед, за ними поставь чепуху и нелепости, почаще последних вытаскивай; у первых наверно сбережешь переплет – это очень нужно.

8. Везде являйся, но на минуту. Во все собрания вози с собою разсеяние, скуку; в театре зевай, не слушай ничего; на балах потягивайся, растянись на диване, давай чувствовать, что тебе не было времени отдохнуть.

9. В беседах давай сильно чувствовать, что ты разсеян и занят мыслями вышняго понятия, а между тем можешь думать о мыльных пузырьках.

10. Ежели кто изъявит свое мнение, отнюдь не соглашайся: согласие с мнением другаго прилично посредственным умам. Объяви то громогласно и на отрез. Ежели тебе сделают возражение и у тебя нет в запасе готовых мыслей – пожми плечами – изкоса посмотри – противник твой невежа.

11. Суди обо всем: о военных, о статских, даже о государственных делах; но берегись, не хвали ничего; осуждай все и давай чаще чувствовать, что все лучшее идет в других государствах. Сим докажешь большие свои виды и глубокомыслие.

12. Ежели где заговорят про твое отечество и нечаянно станут описывать промышленность, произрастения или местоположение какой-либо губернии – молчи как щука – лучше врать про чужия земли и знать, что делается за тридевять земель, нежели ведать твердо, что у нас есть дома хорошаго.

13. Ежели хочешь что приобресть, ищи всеми силами. Между тем скрывай свои желания и показывай совершенное равнодушие; употребляй все способы, чтоб желаемое достать – получив, оказывай тотчас презрение. Чины, ленты, почести, все скрывай осторожно, но так, чтоб всяк их мог приметить. Это знак скромности, и сильное над знатоками делает впечатление.

14. При входе в дом не кланяйся, кивни головой хозяйке, изредка можно даже хозяину – с прочими тут встретившимися родней или коротко знакомыми поступай, как бы их вовсе не знал. Сие весьма нужно наблюдать, ибо означает вежливость и добродушие. Ежели с кем начнешь речь, никогда не кончи. На вопросы не отвечай или дай полответа, смотря по обстоятельствам. Это означает большое глубокомыслие.

15. Ежели позовут тебя на бал, приезжай как можно позже, войди громче; со всею скромностию умей так делать, чтоб все твой вход заметили. Дай как можно сильнее почувствовать, что веселость и прыгание надоели. Ежели хозяйка по усильным просьбам и решит тебя войти в танцы, то протанцуй один раз как сонной и против воли – но ежели ты так счастлив, что имеешь право носить шпоры, старайся всеми мерами зацепить и вырвать клок из платья. О, ты будешь интересен!

16. С порядочными женщинами отнюдь не вступай в разговоры – что с ними связываться? Вообще дай разуметь, что женщин не любишь, презираешь, молодых девушек толкай – скажи хотя одной хорошенькую грубость – то будешь прелестен.

17. Ежели изволишь развеселиться и захочешь быть отменно любезен, заговори про свои занятия; разскажи, где обедал, у Жискара, Эме и проч., где что скушал, выпил, сколько заплатил и кушал в долг, скажи цену в двое. Это очень интересно.

18. Долгов своих отнюдь не плати, ежедневно приобретай новые. Долги красят молодость. В карты играй, но будь исправен: карты суть священный долг – прочие твои кредиторы много тебе обязаны, что тебя одолжали; они для того и созданы, чтоб служить своею про-мышленностию тебе.

19. Притворяйся, что не знаешь родства. Ежели паче чаяния и останется еще слабость в твоем сердце, то всеми мерами старайся ее скрыть пред товарищами своими.

20. Одевайся опрятно, собирай для своей одежды что есть лучшаго в лавках, то есть когда кажешься в люди; дома же будь неопрятен, неумыт. Все мебели, за дорогую цену в долг взятыя, должны быть замараны; все в доме разбросано, покрыто для сбережения густою пылью. Это покажет твое безкорыстие и непривязанность к мирским суетам.

21. Ежели ты был в сражении, тверди о том безпрестанно. На твоем фланге только дело и делалось – прочие все ничто. Реши, бей, атакуй, бери в полон. Командиры твои были олухи; ежели б ты командовал годом ранее, то тогда же бы мир заключили; естьли ты получил рану, не худо казаться тебе совершенно израненным; ведь не больно две, три раны после сражения прибавить.

22. Ежели заговорят о книге, которой ты не читал или про которую не слыхал, что все равно, то улыбнись, скажи, что ты ее знаешь и тотчас перемени разговор.

23. Вообще, любезный сын, удаляйся от сообщества молодых людей, отдаленных от сих правил: они нехотя заставят тебя покраснеть, а краснеть ныне великим умам не прилично.

24. Вообще страшись привязанности: она может тебя завлечь, соединить судьбу твою с творением, с которым все делить должно будет: и радости и горе. Это вовлечет в обязанности, в должности, в хлопоты, а ты рожден для наслаждения и должен быть волен как воздух. Обязанности суть удел простых умов; ты стремись к высшим подвигам.

Вот, любезный сын, несколько общих правил, которыя старайся вперить в своей памяти. Не могу тебе дать оных на все случаи, в жизни встретиться могущие; но надеюсь, что последуя им во всей точности, ты столько укрепишь свой разсудок, что без правил найдешься и будешь в молодости всеми любим, в зрелых летах почтен и способен на всякую службу отечеству, и наконец приготовишь себе почтенную и достойную старость в собственное свое утешение и успокоение всех от тебя зависящих.

N. N.».


Полезные сайты
Foodmenu.ru Кулинарные рецепты
World-Tours.ru: Занимательная география
YTurist.ru: Достопримечательности Россия


просмотров: 922
Search Results from Ebay.US* DE* FR* UK
Search Results from «Озон» Предметы интерьера
 
Бюст П. И. Чайковского. Бисквит. ЛЗФИ, СССР, вторая половина ХХ века
Бюст П. И. Чайковского. Бисквит. ЛЗФИ, СССР, вторая половина ХХ века
Бюст П. И. Чайковского. Бисквит. ЛЗФИ. СССР, вторая половина ХХ века.
Высота 16,5 см.
Размеры основания 6,5 х 6 см.
Скульптор В. Сычев.
Сохранность хорошая.
Синее клеймо "ЛЗФИ". Бисквит - неглазурованный фарфор, употребляется...

Цена:
4999 руб

Сувенир миниатюрный "Свинка". Художественное стекло, ручная работа. Мастерская Константина Здвижникова. Россия
Сувенир миниатюрный "Свинка". Художественное стекло, ручная работа. Мастерская Константина Здвижникова. Россия
Сувенир миниатюрный, настольный декор "Свинка". Россия.
Художественное стекло, ручная работа.
Мастерская Константина Здвижникова.
Размер: 5 х 3 см.

Каждое изделие из художественного стекла уникально и может незначительно отличаться от...

Цена:
266 руб

Сувенир миниатюрный "Слон с мячом". Художественное стекло, ручная работа. Мастерская Константина Здвижникова. Россия
Сувенир миниатюрный "Слон с мячом". Художественное стекло, ручная работа. Мастерская Константина Здвижникова. Россия
Сувенир миниатюрный, настольный декор "Слон с мячом". Россия.
Художественное стекло, ручная работа.
Мастерская Константина Здвижникова.
Размер: 6 х 3 см.

Каждое изделие из художественного стекла уникально и может незначительно...

Цена:
266 руб

Сувенир миниатюрный "Мышь М089". Художественное стекло, ручная работа. Россия. Мастерская Константина Здвижникова
Сувенир миниатюрный "Мышь М089". Художественное стекло, ручная работа. Россия. Мастерская Константина Здвижникова
Сувенир миниатюрный, настольный декор "Мышь".
Художественное стекло, ручная работа.
Россия. Мастерская Константина Здвижникова.

Размер: 7 х 2,5 см.

Каждое изделие из художественного стекла уникально и может незначительно...

Цена:
266 руб

Сувенир миниатюрный "Яблоко с божьей коровкой". Художественное стекло, ручная работа.  Мастерская Константина Здвижникова. Россия
Сувенир миниатюрный "Яблоко с божьей коровкой". Художественное стекло, ручная работа. Мастерская Константина Здвижникова. Россия
Сувенир миниатюрный, настольный декор "Яблоко с божьей коровкой". Россия.
Художественное стекло, ручная работа.
Мастерская Константина Здвижникова.
Размер: 3,5 х 2,5 см.

Каждое изделие из художественного стекла уникально и может...

Цена:
266 руб

Сувенир миниатюрный "Попугай М260". Художественное стекло, ручная работа. Россия. Мастерская Константина Здвижникова
Сувенир миниатюрный "Попугай М260". Художественное стекло, ручная работа. Россия. Мастерская Константина Здвижникова
Сувенир миниатюрный, настольный декор "Попугай".
Художественное стекло, ручная работа.
Россия. Мастерская Константина Здвижникова.

Размер: 6 х 2,5 см.

Каждое изделие из художественного стекла уникально и может...

Цена:
266 руб

Сувенир миниатюрный "Уэст-хайленд-уайт-терьер МР060". Художественное стекло, ручная работа. Россия. Мастерская Константина Здвижникова
Сувенир миниатюрный "Уэст-хайленд-уайт-терьер МР060". Художественное стекло, ручная работа. Россия. Мастерская Константина Здвижникова
Сувенир миниатюрный, настольный декор "Уэст-Хайленд-Уайт-терьер".
Художественное стекло, ручная работа.
Россия. Мастерская Константина Здвижникова.

Размер: 5 х 4,5 см.

Каждое изделие из художественного стекла уникально и может...

Цена:
620 руб

Сувенир миниатюрный "Заяц Крош М025". Художественное стекло, ручная работа. Россия. Мастерская Константина Здвижникова
Сувенир миниатюрный "Заяц Крош М025". Художественное стекло, ручная работа. Россия. Мастерская Константина Здвижникова
Сувенир миниатюрный, настольный декор "Заяц Крош".
Художественное стекло, ручная работа.
Россия. Мастерская Константина Здвижникова.

Размер: 6 х 3,5 см.

Каждое изделие из художественного стекла уникально и может незначительно...

Цена:
266 руб

Сувенир миниатюрный "Мышонок Тяпа". Художественное стекло, ручная работа. Мастерская Константина Здвижникова. Россия
Сувенир миниатюрный "Мышонок Тяпа". Художественное стекло, ручная работа. Мастерская Константина Здвижникова. Россия
Сувенир миниатюрный, настольный декор "Мышенок Тяпа". Россия.
Художественное стекло, ручная работа.
Мастерская Константина Здвижникова.
Размер: 6 х 2 см.

Каждое изделие из художественного стекла уникально и может незначительно...

Цена:
266 руб

Сувенир миниатюрный "Собака М142". Художественное стекло, ручная работа. Россия. Мастерская Константина Здвижникова
Сувенир миниатюрный "Собака М142". Художественное стекло, ручная работа. Россия. Мастерская Константина Здвижникова
Сувенир миниатюрный, настольный декор "Собака".
Художественное стекло, ручная работа.
Россия. Мастерская Константина Здвижникова.

Размер: 3 х 2,5 см.

Каждое изделие из художественного стекла уникально и может незначительно...

Цена:
266 руб

2008 Copyright © 1000show.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт
Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования Яндекс.Метрика