Поздравления
Ласковость на челе жены прогоняет дикость мужа

 

Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры Е.Лаврентьева

 

«Ласковость на челе жены прогоняет дикость мужа»

«Неприлично, говоря о жене своей, называть супругой или сударыней; просто должно называть ее женой», – гласит одно из правил «светского обхождения». В подтверждение приведем выдержку из письма М. Н. Загоскина к Н. И. Гнедичу: «Как ты думаешь, мой друг, не лучше ли для избежания неприятного созвучия заменить сей стих:

С женой же жить не год, не два, а целый век –

С супругой жить не год, не два, а целый век, –

хотя слово супруга в простом разговоре и не слишком употребительно» 2.

Интересное свидетельство находим в воспоминаниях Е. И. Раевской: «Императрицу государь (Николай I. – Е. Л.) любил искренно, и она ему платила той же самоотверженной привязанностью. Он уважал ее и заставил ее занимать при дворе то высшее место, которое и следовало ей занять. Все при дворе изменилось. Когда государь присутствовал при парадах или где-либо по обязанности своего сана, то по окончании того, что считал как бы своей службой, он спешил всегда назад во дворец, говоря своим приближенным: "Моя баба меня ждет, спешу домой"» 5.

«Жинкой» называет в письмах к Александру П свою жену великий князь Константин Николаевич: «Имею к тебе одну задушевную просьбу исполнением которой ты чрезвычайно утешишь мою бедную жинку* [* От укр. жiнка (жена)]»4.

Современники А. С Пушкина нередко «называли в интимности» своих жен «бабами», «жинками», «старухами», а на страницах мемуаров жена величалась «дражайшей половиной», «верной подругой», «другиней», «сообщницей», «домашним ангелом» и т. д.

В любой книге по этикету раздел, посвященный отношениям между супругами, в отличие от других состоит из небольшого списка правил, в основном этического характера.

Семейная жизнь – это сфера, где менее всего подчиняются условностям типа: сколько раз в день следует целовать супруга или кто первым должен сказать «доброе утро!».

Другие же правила, как «женщина в присутствии мужа должна быть в хорошем расположении духа» или «мужу не следует рассказывать жене непристойные анекдоты», мемуарная литература просто не фиксирует, поскольку это были прописные истины.

«Дать мужу совершенную свободу действовать, уходить, возвращаться». Пожалуй, это одно из немногих правил, к которому в мемуарной литературе можно отыскать целый ряд наглядных примеров.

М. М. Евреинов вспоминает семейство Николая Васильевича и Федосьи Степановны Посниковых: «Как-то случилось мне к нему приехать. Жена его, очень умная дама, Федосья Степановна, рожденная Карнович, встретила меня такими словами: "Скажите мне, батюшка, не знаете ли вы что-нибудь о моем Николае Васильевиче?" На что я отвечал ей, что она меня своим вопросом удивила: живя с ним вместе, спрашивает меня о своем супруге, на что она мне сказала, что тут ничего удивительного, потому что более месяца его не видала, и вот по какой причине. Она по слабости своего здоровья раньше 11 часов не просыпается, а Николай Васильевич в 9 часов уезжает из дома; она в 10-м часу ложится спать, а он прежде 2-х часов никогда не возвращается домой» 5.

«Теща моя, графиня Луиза Карловна, как это было известно всему Петербургу, сильно ко мне не благоволила, – читаем в воспоминаниях В. А. Соллогуба, – но, так как я не обращал внимания на ее замечания, она поручила своему добрейшему мужу, моему тестю, сделать мне выговор по случаю моих поздних возвращений домой. Это обстоятельство несколько затрудняло Михаила Юрьевича, так как он сам, несмотря на свои почтенные лета, широко пользовался всякого рода приятными развлечениями. Тем не менее граф Виельгорский вошел ко мне однажды в кабинет и, насупившись, сказал мне недовольным голосом:

– Послушай, однако, Владимир, это ни на что не похоже! Тебя целыми вечерами до поздней ночи не бывает дома. Ну, вчера, например, в котором часу ты вернулся домой?..

– Да за полчаса, я думаю, до вашего возвращения, Михаил Юрьевич, – ответил я ему, невольно усмехнувшись.

Он прикусил губы и ничего мне на это не ответил, но уже с тех пор никогда более не делал мне никакого рода замечаний» 6.

«Сочинительница книги "Парижское общество" отмечает в 1842 году, что в четыре часа пополудни каждая дама возвращается домой, в свою гостиную, где принимает светских людей, государственных мужей, артистов. Мужу на этих приемах места нет; ему более пристало посещать аналогичное собрание в доме какой-нибудь другой дамы. Быть может, это остаток аристократической традиции? Ведь выставлять на обозрение общества супружеские узы считалось делом сугубо буржуазным» 7.

Как и многие иностранные традиции, данный обычай был «неправильно понят» в России, особенно в среде помещичьего дворянства. Ф. И. Кабанов в дневнике «О происшествиях, случившихся во время [пребывания] у Кавказских Минеральных вод 1832 года» сообщает о супругах Терпигоревых. «Терпигорев – отставной майор, хороший христианин и, как видно, хороший хозяин и довольно достаточный помещик Московский и Тульский, прибыл к здешним минеральным водам с женою для поправления, как объяснял, расстроенного своего и жены его здоровья, с которою он, как заверял, живя девять лет, наслаждался удовольствием любви и нежной привязанности к нему оной... Пустились в свет скорым шагом, а как в лучшем-то тоне почитается за великое невежество находиться супругам вместе (курсив мой. – Е.Л.), то жена, как способнейшая тварь к таковым изменениям, пустилась своей дорогой по жизни; и как она была довольно недурна собой, то тотчас прилипло к ней множество обожателей...» 8.

Во времена Екатерины II считалось «великим невежеством» явиться на бал с мужем. «Правда, потемкинский век миновал для любовников, но не для любви. Теперь дама не краснеет приехать на бал с мужем или поцеловать его в лоб при многих...» – говорит ротмистр Границын в повести А. А. Бестужева-Марлинского «Фрегат "Надежда"» 9.

Благодаря «модному тону» европейская аристократия радушно принимает в своих салонах «русских барынь», оставивших в России своих мужей, «имена коих служат украшением нашей истории». По словам А. И. Михайловского-Данилевского, они «бесславят себя поведением своим за границею». Среди «русских барынь» была и Екатерина Павловна Багратион. Вскоре после супружества она оставила своего легендарного мужа, за которого была выдана против ее желания, и поселилась в Вене. Ее дом был одним из великосветских салонов, где собирались представители аристократии и дипломатический корпус.

Дворянки средней руки не могли позволить себе таких «выпадов»: «...молодая женщина должна быть довольна своей участью, хотя бы ее супругу было под семьдесят лет и хотя бы ей приходилось быть сиделкою, а не женою; если она покажется недовольною и если – Боже упаси! – в числе знакомых ее мужа отыщется какой-нибудь юноша, которого нельзя будет назвать уродом, – общественное мнение отметит ее и возьмет ее под присмотр; при малейшем предлоге молодая женщина будет обвинена в нарушении супружеской верности, и репутация ее будет замарана...» 10.

В «Ручной книжке для молодых хозяек», вышедшей в свет в 1828 году, помимо кулинарных рецептов и хозяйственных советов, содержится перечень «обязанностей хозяйки к супругу своему»: «Сии обязанности или попечения должны повторяться ежедневно, быть точны, предупредительны. Они относятся к сохранению здоровья, туалету и проч. Заботы и дела, гораздо важнейшие ваших, почтенные хозяйки, обыкновенно не дают хозяину времени о том думать. Нерадение о сих обязанностях с вашей стороны может во многих случаях иметь вредное влияние на супруга. Почему прилежно старайтесь о том и предотвращайте такой вред при самом его начале.

Нужно, чтобы платье его всегда было опрятно, сделано со вкусом и находилось в достаточном числе в шкафах; причем все должно быть располагаемо так, чтоб он потребное ему скоро приискать мог. Особенно запасите для него белья в изобилии, и отдайте служителям приказ чистить его платье и обувь рано поутру.

Ставьте в комнате на туалетном столике чашку с водою, стакан и кладите губку с зубною щеточкой. Зимою, коль скоро он выйдет со двора, согревайте и сушите обувь его у камина. Когда же углубится он в размышления о делах своих, отдаляйте от него слуг, дабы они не нарушали его в том. Тогда все такие о нем попечения ваши вознаградятся вам от него сугубою нежностию, и, следовательно, водворят счастие между вами» 11.

В 1799 году была издана «Полезная книжка для женатых и холостых, желающих счастливого супружества», в которой чередуются главы: «Правила для супруги» / «Правила для мужей»; «Супруга в обхождении с другими» / «Супруг в обхождении с другими»; «Жена в домашнем обхождении с мужем» / «Супруг в домашнем обхождении с супругою» и т. д. Нужно отдать должное мастерству автора-переводчика (фамилия на обложке не обозначена), сумевшего по-разному сформулировать одно и то же правило в «женских» и «мужских» главах. Интересно сравнить некоторые «положения» из глав о «домашнем обхождении» супругов:

«Обхождение супруги с своим возлюбленным должно быть живо и весело, однако всегда в мере и воздержании от неистового радования... Оно должно быть сопровождаемо невинными шутками, чистосердечными беседованиями, игрою прямого остроумия, солию растворяемого». / «Муж должен быть всегда бодр и весел и скрывать печаль души своей, ежели обнаружение оной может нанесть вред ему и фамилии... Ему надобно шутить, смеяться, заниматься иногда безделками: только шутки его не должны быть площадные или кабацкие; смех не пьяных бурлаков, и безделки не подлые и не ребячьи».

Обхождение жены «никогда не должно быть унижено до невежливых и неблагопристойных телодвижений и ухваток, а всегда оставаться в тех пределах, кои полагают оному почтение и уважение, которым благовоспитанные люди друг другу обязаны». / «Движения членов его и всякое положение тела должны обнаруживать, что он есть любви достойный, ласковый и благовоспитанный муж..»

«Супруга не будет и завтра обходиться с мужем так же, как сего дня: а стараться быть всегда чем-нибудь новым, как научат тому ее дарования и способности». / Супруг «должен положить себе за правило каждый день являться своей супруге в новом виде, исполненном любви и прелести; здесь разумею я прелести разума и сердца».

Что касается правил «обхождения с другими», здесь появляются уже заметные разногласия. Сравним: «Муж в обхождении с другими женщинами должен всегда (курсив мой. – Е. Л.) несколько быть отдаленным и не так готовым к услуживанию и занятию их, как своей супруги, в присутствии ли то ее, или в отсутствие». / «Жена никогда не должна искать обхождения с посторонними мужчинами, и даже, естьли бы когда родилась в ней наклонность к тому, обязана угнетать оную при самом начале». Или: «Ежели надобно ему со многими женщинами обходиться, то должен ко всем равно быть вежлив, ласков и услужлив», / «Когда по стечению обстоятельств надобно ей будет обходиться с мужчинами, тогда надлежит ей наряжаться простее обыкновенного, и всякому своему поступку давать такой вид, который бы более удалял от себя, нежели привлекал».

Итак, сравнительный анализ текстов позволяет нам сделать следующий вывод: муж – всегда, жена – никогда; мужу – надобно, жене – надлежит. Не правда ли, и спустя двести лет знакомая многим картина «счастливого супружества»?!

Литература, как считали некоторые «блюстители нравственности», должна была пропагандировать «счастие супружества». М. Н. Загоскин жалуется в письме к Ф. А Кони: «Последняя моя комедия в стихах была пропущена без всяких помарок в цензуре собственной канцелярии государя императора, а как поступила с ней с.-петербургская цензура Министерства народного просвещения? Она сделала в моей несчастной комедии более пятидесяти помарок и поправок – и каких поправок!.. вместо зевающих мужей напечатано счастливейших мужей. Подлинно, благочестивая цензура: не позволяет мужьям зевать даже тогда, когда им скучно» 12.

«Добрые нравы господствовали, и не было слышно о разводах или разъездах», – писал Е. Ф. Фон-Брадке. И разводы, и разъезды, конечно, происходили, хотя официальное расторжение брака в то время было делом крайне сложным 13. Согласно законодательству первой трети XIX века только Святейший синод был наделен полномочиями для разрешения вопросов, связанных с разводом. «Брак мог быть расторгнут лишь при наличии строго оговоренных условий (прелюбодеяние, доказанное свидетелями или собственным признанием, двоеженство или двоемужество, болезнь, делающая брак физически невозможным, безвестное отсутствие, ссылка и лишение прав состояния, покушение на жизнь супруга, монашество). Бывали известны случаи, когда личное вмешательство царя или царицы решало бракоразводное дело в нарушение существующих законов» 14.

Известны разводы «с обоюдного дружелюбного согласия», как, например, развод княгини Марии Григорьевны и Александра Николаевича Голицыных, При жизни бывшего мужа она вышла замуж за Л. К Разумовского. А вот знаменитой красавице Евдокии Голицыной (Princesse Nocturne* [* Прозвище, данное Е. И. Голицыной: Княгиня Ночь, или Ночная Княгиня (фр)]) не выпало счастье стать женой М. П. Долгорукого (в которого она, по слухам, была безумно влюблена), поскольку муж не дал ей развода.

Существовал еще один вариант «развития сюжета», связанный с разводом: «он и она полюбили друг друга, поженились и были несчастливы». Брак П. А. Клейнмихеля с госпожой Кокошкиной оказался несчастливым. «Начались домашние распри, в которых утешил ее двоюродный ее брат Булдаков... Наконец Клейнмихель, вероятно, не имевши уже прежних интересов держать у себя непокорную жену, вошел с нею в сделку. Она уступила ему свое приданое, а он обязывался быть виновным в нарушении брачной верности, и они развелись. М-те Kleinmichel вышла за Булдакова, с которым она была очень несчастна...» 15.

Женщина, пожелавшая оставить мужа, могла получить развод и вступить в новый брак лишь в том случае, если муж «возьмет на себя вину» в нарушении супружеской верности. Когда для Святейшего синода была очевидна вина супруги, женщина, получив развод, не имела права вступать в новый брак, кроме того, дети от предыдущего брака должны были оставаться у отца.

Дядя поэта В. Л. Пушкин был женат на Капитолине Михайловне Вышеславцевой, которая в 1803 году возбудила против него бракоразводный процесс, обвиняя в связи с вольноотпущенной девкой Аграфеной Ивановой. Спустя 3 года суд развел супругов, наказав Василия Львовича обетом безбрачия 16.

Когда великий князь Константин Павлович высказал в письме к матери, императрице Марии Федоровне, свое намерение расстаться с женой, он получил в ответ следующие наставления: «...по разрушении брака цесаревича, последний крестьянин отдаленнейшей губернии, не слыша более имени великой княгини, при церковных молебствиях произносимого, известится о его разводе, и почтение крестьянина к достоинству брака и к самой вере поколеблется тем паче, что с ним неудобно войти в исследование причин, возмогших подать к тому повод. Он предположит, что вера для императорской фамилии менее священна, чем для него, а такового мнения довольно, чтобы отщепить сердца и умы подданных от государя и всего дома». Ввиду этого государыня напоминает сыну, что брат императора должен быть для подданных образцом добродетелей, что нравы и без того уже испорчены и развращены и придут еще в вящее развращение чрез пагубный пример лица, стоящего при самых ступенях престола и занимающего первое место после государя 17.

Почти два десятилетия супруги жили врозь, и наконец Святейший синод удовлетворил просьбу Константина Павловича о разводе: «...брак цесаревича и великого князя Константина Павловича с великою княгинею Анною Феодоровною расторгнуть, с дозволением ему вступить в новый, если он пожелает. Из всех сих обстоятельств усмотрели мы, что бесплодное было бы усилие удерживать в составе императорской фамилии брачный союз четы, 19-й год уже разлученной без всякой надежды быть соединенною, а потому, изъявив соизволение наше, по точной силе церковных узаконений, на проведение вышеизложенного постановления Святейшего синода в действие – повелеваем; повсюду признавать оное в свойственной ему силе» 18.

«Развод в те блаженные времена считался чем-то языческим и чудовищным. Сильно возбужденное мнение большого света обеих столиц строго осуждало нарушавших закон...» 19.

По словам М. Д Бутурлина, семейные скандалы в высшем обществе были «редкими исключениями». «О поразительном примере графини Салтыковой, рожд. княжны Куракиной, бросившей своего мужа и при его жизни вышедшей замуж за Петра Александровича Чичерина, говаривали еще по прошествии десяти и более лет. Были тогда уважение к приличиям и стыдливость, и нравственное это направление держалось, как я слышал от современников, влиянием императрицы Марии Федоровны, женщины строгих правил. Распущенность в высшем обществе началась не ближе, как в конце 30-х и начале 40-х годов» 20.

«...Весьма важно для супругов, которые каждый день, каждую минуту должны видеться, а следовательно, имеют время и случай взаимно ознакомиться со своими недостатками и причудами и приучиться переносить их; весьма важно для них приобрести средства, чтоб друг другу не наскучить, не быть в тягость, не охладеть, не сделаться равнодушными, а наиболее, чтоб не почувствовать взаимного отвращения. Для сего требуется благоразумная осторожность в обращении.

Притворство ни в каком случае не годится; но должно обращать некоторое внимание на все свои поступки и удалять все, что может произвести неприятное впечатление. Никогда не должно упускать из вида вежливость, которая весьма легко может согласоваться с короткостию (familiarite) и всегда отличает человека благовоспитанного. Не делаясь друг другу чуждыми, остерегайтесь повторением разговоров об одном и том же предмете наскучить так, чтоб всякий разговор наедине был бы вам в тягость и вы желали бы чужого общества! Я знаю одного человека, который, затвердив несколько анекдотов и острых слов, так часто повторяет их своей жене и в присутствии ее другим людям, что на лице ее ясно изображается неудовольствие и отвращение всякий раз, когда он начнет что-нибудь рассказывать.

Кто читает хорошие книги, посещает общества и размышляет, тот, без сомнения, каждый день легко найдет что-нибудь новое для занимательного разговора; но, конечно, сего недостаточно, если целый день сидеть друг с другом в праздности; и потому нечего дивиться, встречая супругов, которые, если по какому-либо случаю нельзя собрать гостей, для избежания скуки по целым дням играют друг с другом в пикет или в дурачки.

По сим причинам весьма хорошо, если муж имеет должностное занятие, которое, по крайней мере несколько часов в день, заставляет его или сидеть за письменным столом, или отлучаться из дома; если иногда непродолжительные отлучки, поездки по делам и тому подобное, присутствию его придают новые приятности. Тогда с нетерпением ожидает его верная супруга, занимаясь между тем хозяйством. Она принимает его с ласкою и любовию; вечера в домашнем кругу проходят в веселых разговорах, в советах о благе их семейства, и они никогда друг другу не наскучат.

Есть искусный, скромный способ заставлять желать нашего присутствия; ему-то надлежало бы учиться. И в наружности должно избегать всего, что может сделать неприятное впечатление. Супруги не должны показываться в неопрятной, отвратительной одежде, или в домашнем обращении позволять себе чрезмерную вольность и принужденность – чем мы сами себе обязаны, а особливо, живя в деревне, не огрубеть обычаями и разговорами, не делаться неопрятными и беспорядочными в своей наружности...

По причинам основательным, которые всякий благоразумный человек сам усмотрит, не советую супругам исполнять все занятия свои совокупно; а напротив, чтоб каждый имел определенный, особый круг действия. Редко хозяйство бывает хорошо там, где жена вместо мужа сочиняет бумаги, а он, когда званы гости, должен помогать повару стряпать и дочерям своим наряжаться. Из этого происходит суматоха; муж и жена делаются посмешищем служителей; полагаются друг на друга; хотят во все мешаться, все знать. Одним словом: это не годится!

Что ж касается до заведывания деньгами, то я не могу одобрить в сем отношении большую часть мужей хорошего состояния, дающих женам своим определенную сумму, которою сии последние должны изворачиваться для содержания хозяйства. Из сего выходит разделительный интерес; жена входит в класс служителей, побуждается к корыстолюбию, к излишней бережливости; находит, что муж слишком лаком; морщится, если он пригласит хорошего приятеля на обед; муж, со своей стороны, если он не довольно разборчив в чувствах, всегда воображает, что за дорогие деньги свои слишком худо обедает, или же, по чрезмерной разборчивости, не отваживается потребовать иногда лишнего блюда, чтоб не привесть жены своей в замешательство. И потому, если только не дворецкий или ключница исправляют у тебя дела, по существу своему к обязанностям жены принадлежащие, дай жене своей на расходы соответственную достатку твоему сумму денег. Когда оная будет издержана, то пусть она потребует от тебя более; если ты найдешь, что издержано слишком много, потребуй счеты! Рассмотри с нею вместе, где и что можно сберечь! Не скрывай от нее своего состояния; но также определи ей небольшую сумму на невинные увеселения, наряды, на тайные благотворения и не требуй в оной от нее отчета» 21.

Уложение для женщин? 22.

«1. Удостовериться, что есть два способа господствовать в доме: первый, изъявлением воли, которая принадлежит силе; второй, могуществом кротости, которому самая сила покоряется. Одна употребляется мужем, жена должна употреблять единственно другую. Жена, говорящая "так хочу", заслуживает, чтобы лишиться господства.

2. Избегать противоречий мужу. Мы ожидаем благоухания, приближаясь к розе; не ожидаем ничего иного от женщины, кроме приятного. Та, которая часто противоречит нам, та нечувствительно внушает охлаждение к себе, усиливаемое временем, и от которого самые хорошие качества не предохранят ее.

3. Ни во что не вмешиваться, кроме домашних дел; ожидать, чтобы муж вверил ей другие и не подавать ему советов прежде, пока он не потребует их.

4. Никогда не делать поучений мужчине. Наставлять его примером и исполнять добродетели, для того чтобы заставить его любить их.

5. Предписывать внимание вниманием; никогда ничего не требовать, для того чтобы все получить, и казаться довольною малым, что сделает мужчина, для того чтобы побудить его сделать более.

6. Почти все мужчины подвержены тщеславию; в некоторых оно несносно: никогда не оскорблять его тщеславия, даже в самых малых делах. Жена может быть умнее мужа; но ей должно принимать вид, будто этого не знает.

7. Когда мужчина подает свое мнение и ошибается, не давать ему чувствовать того; но мало-помалу привести к здравому рассудку с кротостью, с веселостью, и когда он сдастся, предоставить ему достоинство, что он нашел истину

8. Отвечать на дурное расположение мужа ласковостью, на обидные слова хорошими поступками и не превозноситься тем к его унижению.

9. Тщательно избирать приятельниц, иметь их мало и не вверяться их советам, которые решительно должно отвергать, если они противны сему наставлению.

10. Любить опрятность без роскоши, удовольствия без излишества; одеваться со вкусом, а особливо с благопристойностию. Умеренное желание нравиться пристало женщине. Разнообразить формы своей одежды, а особливо цвет ее... Сии предметы, кажущиеся ребяческими, иногда бывают гораздо важнейшими, нежели, как об них думают. Женщина не знает довольно господства, которое может она иметь над воображением.

11. Не делаться докучливою ни под каким видом; подать мысль о подарке, об угождении, не требуя их. Не быть любопытною при муже, но снискать его доверенность доверенностию. Наблюдать порядок и хозяйство. Никогда не коситься на мужа и не ссориться с ним. Таким образом заставить его находить дом свой приятнейшим всякого другого.

12. Во всяком случае слагаться на сведения мужа, а особливо при посторонних, хотя бы надлежало показаться несмысленною перед ними. Не забывать, что жена приобретает уважение от уважения, которым умеет окружить мужа своего. Дать ему совершенную свободу действовать, уходить, возвращаться. Жена должна сделать свое присутствие столь сладостным для мужа, чтобы он не мог обходиться без нее и не находил бы вне своего дома никаких удовольствий, если не разделяет с нею».

Оправдания кокетству 23.

«Старинного века люди не знали кокетства, без сомнения оттого, что оба пола жили слишком уединенно, и сходились только в семействах. Действительно, на публичных празднествах и при отправлении торжественной службы мужчины и женщины были почти всегда разделены, они не знали тогда, что мы называем обществом, собраний наших, в которых от желания казаться любезными стараются выказать ум, приятности, дарование, достоинство и состояние. Тщетно бы искали в сочинениях их каких-нибудь признаков свойств кокетства; поэты описывали только добродетельных и верных женщин, другие же – распутных и непостоянных.

До шестнадцатого века народы новейших времен походили в отношении сем на древних, и в нравах их незаметно было никакой черты кокетства. Под правлением Катерины Медицис* [* Екатерина Медичи (1519– 1589) – французская королева ] восприяло оно, кажется, свое начало, свойство совсем новое. Круг, составленный королевой той при дворе, внушил желание дворянству и мещанству иметь подобные; некоторым было сие открытием, что можно находить приятность и удовольствия вне дружеских собраний, в которых родство было душою. С того времени начали принимать к себе, одного по отличному уму, другого по состоянию, третьего по чину; решились также принимать некоторых по особенным дарованиям или по добродетелям, но цель составления у себя общества была та, чтобы иметь приятное развлечение, усугубить некоторым образом удовольствия, которые преимущественно могли бы забавлять хозяина дома; легкомыслие управляло выбором приглашений: чувства дружбы, любви или родства нимало в том не участвовали. Обращение, при соединении таким образом своего пола, было бы холодно, незанимательно, когда б врожденная склонность, их согласующая, не действовала равным образом на сердца: она побудила мужчин не быть равнодушными к женщинам, которых благосклонность превосходила границу дружбы; не будучи обязаны к такой скромности, как они, мужчины считали долгом под видом вежливости объяснять любовь. Разговор женщин, хотя воздержнее, был приятен и внимателен, прелести, которыми они одарены, пленяли всегда, даже без старания их в том, в разговорах и поступках; мужеской же был остр и скрытен: излишнею откровенностию в чувствах любви, неизвинительною и самому невежеству, навлекли бы они на себя посмеяние. Со всем тем, женщины понимали, что в приписываемых им похвалах больше лести, нежели чувств; они узнали, как опасно обнаруживать, что пленительные ласкательства их занимают; однако же ласкательства те слишком им нравились, чтоб прекрасные намерения их сопротивляться были продолжительны; тогда рассудок, всегда верный слуга их, рассудок, врожденно у них лукавый, приходил к ним на помощь и предлагал им сильного союзника, кокетство.

Подражая двору, все женщины сделались скоро кокетками...

Мы удивим, может быть, женщин, сказав им, что легче для них быть верными, нежели кокетками; но удивление их пройдет, когда мы объясним, что должно разуметь под словом «кокетство», в настоящем его смысле.

Кокетство, беспрерывное торжество рассудка над чувствами; кокетка должна внушать любовь, никогда не чувствуя оной; она должна столько же стараться отражать от себя чувство сие, сколько и поселять оное в других; в обязанность вменяется ей не подавать даже виду, что любишь, из опасения, чтоб того из обожателей, который, кажется, предпочитается, не сочли соперники его счастливейшим: искусство ее состоит в том, чтобы никогда не лишать их надежды, не подавая им никакой; кокетка, наконец, не может иметь других чувств, кроме умственных: итак, легко ли подчинить требования сердечные наслаждениям ума?

Муж, ежели он светский человек, должен желать, чтоб жена его была кокетка: свойство такое обеспечивает его благополучие; но прежде всего должно, чтоб муж имел довольно философии согласиться на беспредельную доверенность к жене своей.

Ревнивец не поверит, чтоб жена его осталась нечувствительною к беспрестанным исканиям, которыми покусятся тронуть ее сердце; в чувствах, с которыми к ней относятся, увидит он только намерение похитить у нее любовь к нему Оттого происходит, что многие женщины, которые были бы только кокетками, от невозможности быть таковыми делаются неверными; женщины любят похвалы, ласкательства, маленькие услуги; публика недовольно строга к пожертвованиям, которые могут они сделать насчет доброго своего имени, чтоб они отказались от удовлетворения склонности сей к тщеславию.

Для тех, которые будут вооружаться против странного мнения, которые не захотят признать, что кокетство – качество ума, повелевая непорочность чувствам, сошлемся мы на Лабрюера* [* Лабрюер Жан (1645–1696) – французский сатирик и моралист.]. "Женщина, имеющая одного обожателя, – говорит он, – думает, что она кокетка; та же, которая имеет двух, думает, что она только что кокетка".

Названием кокетка неужели больше мы ошибаемся, как во времена Лабрюера? Мы называем кокеткою молодую девушку или женщину, любящую наряжаться для того, чтоб нравиться мужу или обожателю.

Мы называем еще кокеткою женщину, которая без всякого намерения нравиться следует моде единственно для того, что звание и состояние ее того требуют.

Наконец, мы называем еще кокетками женщин, которые переходят из одной склонности в другую, и по той же ошибке в слове сем твердят беспрестанно, что Нинон** [** Нинон де Ланкло (1615–1705) – знаменитая французская красавица, хозяйка литературного салона, известная своими любовными похождениями.] была царицею кокеток, и те же самые люди, которые смеялись над запискою ее к Ла-Шатру. Боало ***[*** Буало, или Депрео, Николай (1636–1711) – французский поэт-классик, автор поэмы «Искусство поэзии».] уверяет, что в его время в Париже считалось только три женщины верных: колкая сатира, не заключающая в себе ни здравого рассудка, ни вкуса; справедливее бы было, когда б он сказал, что не было трех совершенных кокеток. В словаре следовало бы заменить кокетливость и кокетка словами: обходительность и любезная.

Но, ежели истинное невинное кокетство делается день ото дня реже, то кто тому причиною, когда не мужчины; они предпочитают впечатления чувствам, и кокетка, похожая на тех, которые окружали Медицис, или на Кларису девицы Скудери, скоро бы им надоела; в театрах не понимают почти роль кокеток, хотя и сняты они комическими авторами с натуры: характер этот теперь идеальный. Извиним, однако же, женщин: весьма естественно, что убедись в невозможности окружить себя рыцарями надежды, пренебрегли они свойством, в котором не находили успехов,

Как жаль, что женщины перестали быть кокетками; какая бы драгоценная перемена воспоследовала в нравах наших, когда б благонравное кокетство было душою общества. Петиметры наши, соделавшиеся от уверенности в успехах до того высокомерными, что не занимаются даже быть любезными, старались бы тогда быть таковыми; тон, обхождение, разговоры получили бы приятность, которой почти лишились; тогда возобновились бы блестящие те собрания, в которых взаимное желание нравиться было существеннейшею прелестию; водворилась бы опять отличнейшая вежливость, приятное то заблуждение, подражающее любви, и наслаждение заботливостью быть любимым; может быть, нашлись бы кокетки, подобные тем, которые отличались при Людовике XIII и наследнике его. Женщины, не ограничивающиеся желанием только нравиться и поселением любви прелестями и умом, но имеющие честолюбие внушать обожателям своим чувства возвышеннейшие: мужчины внимали бы тогда рассудку, думая, что внимают только любви.

Как! скажут мне, из пороку или по малой мере из погрешности хочешь ты учинить добродетель! Я буду отвечать им: когда невозможно быть совершенными, то надобно стараться быть по крайней мере любезными; когда нельзя согласить обращения в обществе с верно-стию в любви, то лучше остановить успехи непостоянства кокетством, нежели допустить, чтоб переродилось оно в волокитство.

Кокетство приостанавливает время женщин, продолжает молодость их и приверженность к ним: это верный расчет рассудка.

Волокитство, напротив, ускоряет лета, уменьшает цену благосклонностей и приближает время, в которое ими пренебрегают. Повторим же искреннейшее желание наше, чтоб женщины соделывались день ото дня больше кокетками!»


Полезные сайты
Foodmenu.ru Кулинарные рецепты
World-Tours.ru: Занимательная география
YTurist.ru: Достопримечательности Россия


просмотров: 1024
Search Results from Ebay.US* DE* FR* UK
Морские круизы
Search Results from «Озон» Предметы интерьера
 
Статуэтка "Шахматы". Латунь, янтарь. Россия, Калининград
Статуэтка "Шахматы". Латунь, янтарь. Россия, Калининград
Статуэтка "Шахматы". Россия, Калининград.
Латунь, янтарь.
Сохранность хорошая.

Янтарь - ископаемая смола хвойных деревьев палеогенового периода. Методом каления янтарной крошки создаются замечательные по красоте и свойствам предметы....

Цена:
1682 руб

Статуэтка "Девушка Танец". Латунь, янтарь. Россия, Калининград
Статуэтка "Девушка Танец". Латунь, янтарь. Россия, Калининград
Статуэтка "Девушка Танец". Россия, Калининград.
Латунь, янтарь.
Сохранность хорошая.

Янтарь - ископаемая смола хвойных деревьев палеогенового периода. Методом каления янтарной крошки создаются замечательные по красоте и свойствам...

Цена:
974 руб

Музыкальная шкатулка "Спящая красавица". Металл, эмаль, деколь, House of Faberge, 1990-е гг.
Музыкальная шкатулка "Спящая красавица". Металл, эмаль, деколь, House of Faberge, 1990-е гг.
Музыкальная шкатулка "Спящая красавица". Металл, эмаль, деколь. Западная Европа, Фаберже, 1990-е гг.
Размер 8 х 6 х 7,5 см.
Сохранность хорошая.
Сохранность хорошая.
На дне находится заводной ключик шкатулки, там же золотая марки "Sleeping...

Цена:
10890 руб

Шкатулка. Металл, эмаль "гильош", бархат, позолота. Германия, Фаберже, 1990-е гг
Шкатулка. Металл, эмаль "гильош", бархат, позолота. Германия, Фаберже, 1990-е гг
Шкатулка. Металл, эмаль "гильош", бархат, позолота. Германия, Фаберже, 1990-е гг.
Диаметр 8,2 см, высота 2 см.
Сохранность очень хорошая.
Изделие хранится в оригинальной коробке с фирменным логотипом "Faberge" и сопровождается...

Цена:
26090 руб

Скульптура "Фортуна". Латунь, янтарь. Россия, Калининград
Скульптура "Фортуна". Латунь, янтарь. Россия, Калининград
Скульптура "Фортуна". Россия, Калининград.
Латунь, янтарь.
Сохранность хорошая.

Янтарь - ископаемая смола хвойных деревьев палеогенового периода. Методом каления янтарной крошки создаются замечательные по красоте и свойствам...

Цена:
620 руб

Картина "Кувшинки". Холст, масло. Автор Е. Калашникова. Россия, 2014 год
Картина "Кувшинки". Холст, масло. Автор Е. Калашникова. Россия, 2014 год
Картина "Кувшинки". Холст, масло. Автор Е. Калашникова. Россия, 2014 год.
Размер холста 67 х 45 см.
Сохранность коллекционная.
На оборотной стороне холста - подпись художника от руки и дарственная надпись....

Цена:
12390 руб

Картина "Полдень". Холст, масло. 50х60 см
Картина "Полдень". Холст, масло. 50х60 см
Авторская живопись маслом на холсте. Размер 60 х 50 см. На подрамнике.

Швецов Дмитрий родился в 1979 в Нижнем Новгороде.
Окончил Нижегородское художественное училище.
Окончил Санкт-Петербургский государственный академический институт...

Цена:
33630 руб

Картина "Деревня". Холст, масло. 49x69 см
Картина "Деревня". Холст, масло. 49x69 см
Авторская живопись маслом на холсте. Размер 69 х 49 см. На подрамнике. Написана с натуры

Швецова Анастасия родилась в 1982 в Красноярске.
Окончила художественную школу.
Окончила с отличием Красноярское художественное училище им....

Цена:
17700 руб

Картина "Банковский мостик". Холст, масло. 50х60 см
Картина "Банковский мостик". Холст, масло. 50х60 см
Авторская живопись маслом на холсте. Размер 60 х 50 см. На подрамнике.

Швецова Анастасия родилась в 1982 в Красноярске.
Окончила художественную школу.
Окончила с отличием Красноярское художественное училище им. В.И.Сурикова.
Дважды за...

Цена:
28320 руб

Картина "Белая ночь на канале Грибоедова". Холст, масло. 50х60 см
Картина "Белая ночь на канале Грибоедова". Холст, масло. 50х60 см
Авторская живопись маслом на холсте. Размер 60 х 50 см. На подрамнике.

Швецова Анастасия родилась в 1982 в Красноярске.
Окончила художественную школу.
Окончила с отличием Красноярское художественное училище им. В.И.Сурикова.
Дважды за...

Цена:
28320 руб

2008 Copyright © 1000show.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт
Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования Яндекс.Метрика